Чтение онлайн

– Да, – ответила Лана. – Именно то… – Она не стала развивать тему, чтобы не давать волю памяти, которая хранила много отвратительных эпизодов ее «обучения» в боевой школе Храма.

– Ромель, отвечаешь за Лану. – Андрей посмотрел на сущность воина, который по их плану должен был остаться тут, охранять тело Ланиты…

Призрак кивнул. Для него такое напоминание являлось излишним. Андрей обернулся.

– Ну что… Я пошел…

Их прощание было недолгим – оба испытывали одинаковое гложущее чувство неизвестности, и это делало слова бессмысленными, невыносимыми. В любом, даже самом тщательно проработанном плане все равно таилась угроза внезапных непредвиденных обстоятельств, и Лана с Андреем не могли знать наверняка, суждено ли им встретиться вновь.

Они обнялись.

– Береги себя…

– Ты тоже… – Он неловко прижал ее к груди – трудно было проявлять чувства, стоя на маленьком сухом пятачке, в окружении низвергающихся нечистот. – Все… – Он твердо взглянул в ее глаза. – Мне пора…

– Свет… – дрогнувшим голосом напомнила Лана. Андрей достал форсфайт, и вскоре бледное сияние озарило осклизлые стены.

– Ты знаешь, где искать меня. – Он ободряюще коснулся щеки Ланиты. – Но прежде ты должна переговорить с ними.

– Да, я все помню.

Тянуть дальше было невыносимо, ее пальцы медленно выскользнули из ладони Андрея, и он, не оглядываясь, шагнул в мрачный канализационный тоннель.

Ланита долго смотрела ему вслед, пока бледное пятно света не растворилось во мраке, а потом, когда последний отблеск форсфайта окончательно исчез, она села на гулкий, покрытый ржавчиной пол. Нужно было сосредоточиться, но поза оказалась неудобной, и тогда она просто легла на спину, оставив под правой рукой снятый с предохранителя автомат.

Некоторое время Ланита смотрела в сгущающийся под сводом мрак, потом закрыла глаза, и затхлая реальность стала постепенно отдаляться от ее сознания.

Разум Ланиты медленно концентрировал волю, устраняя из сознания неуверенность, страх за любимого, стирая словно губка внезапно очнувшиеся, но совершенно ненужные сейчас воспоминания юности, и наконец все проявления внешнего и внутреннего мира окончательно истончились, исчезли, оставив ее бесстрастное, сконцентрировавшееся «я» один на один с БЕСКОНЕЧНОСТЬЮ…

Только Ромель мог наблюдать, как от неподвижного тела Ланиты вдруг отделилась голубоватая, напряженно мерцающая сущность. Несколько секунд новоявленный призрак статично висел в затхлом воздухе, а затем, приняв форму овального сгустка энергии, соприкоснулся со стеной и исчез, просачиваясь сквозь кристаллическую решетку металла и камня.

На покрытом коростой ржавчины полу осталось ее тело – пустая физическая оболочка, лишенная разума и души, – оно дышало глубоко и ровно, словно хорошо отлаженный автомат.

Ромель беззвучно опустился рядом и приготовился ждать, зная, что исчезнувшая сущность обязательно вернется сюда.

Иначе просто не могло быть. Он знал, какой силой обладает Лаонита, ну а что до храмовников… Пусть только сунутся, тогда поймут, что он уже давно не сгорбленный карлик, прячущийся от обжигающих лучей светила по заброшенным подземельям…

Мысли Ромеля были просты, бесхитростны, а вера – непоколебима.

Андрей, возвращаясь знакомым путем, сохранял внешнее хладнокровие – по крайней мере, окаменевшие черты его лица, освещенного бледным светом форсфайта, не выдавали истинных чувств, которые переживал Кречетов.

Они разыгрывали смертельную шахматную партию, ставкой в которой являлись не только их жизни и главным оружием был отнюдь не автомат, а разум.

Система, выстроенная Храмом, не являлась эталоном совершенства, скорее она была данью безысходности, следствием психологии вынужденных невозвращенцев Первой галактической войны, но при всех ее недостатках два человека не могли существенно повлиять на ход истории Первого Мира, действуя слепой силой оружия.

Любая акция осуществима лишь в том случае, когда она тщательно продумана, а ее исполнители ясно представляют себе конечную цель. – Андрей ни на миг не забывал этой аксиомы.

Вступать в открытую схватку с храмовниками, которых только на территории данной базы насчитывалось больше тысячи человек, было явной самоубийственной нелепостью, а если учесть, что подавляющее большинство воинов Храма являлись скверно воспитанными детьми, насильственно вырванными из круга своих семей, то их уничтожение приобретало оттенок неоправданного убийства.

Нет злых или добрых людей, есть обстоятельства, формирующие сознание тем или иным образом…

…Не доходя до вертикального колодца, через который они спустились в канализацию, Андрей свернул в боковое ответвление трубы и почти сразу увидел бледное пятно света.

Погасив форсфайт, он прошел еще несколько метров и осторожно посмотрел вверх.

Так и есть… Очередной люк, приспособленный для приема талых и дождевых вод. По стене круглой шахты тянулась цепь проржавевших скоб, и он начал медленно подниматься, стараясь не производить никакого шума.

Через минуту путь преградила тяжелая решетка.

Андрей прислушался.

Где-то рядом негромко урчал мотор, на фоне которого слышались отдаленные голоса.

Пришлось рискнуть, полагая, что поиск иного выхода из канализационной системы приведет к аналогичному результату… База храмовников сейчас должна быть похожа на разворошенный муравейник…

Он поднялся еще на одну скобу, нагнул голову, коснувшись плечом тяжелой преграды, и напрягся, приподнимая люк.

Вниз посыпалась ржавая труха от скобы, на которой он стоял, но скоба выдержала, и люк медленно подался вверх. Удерживая его плечом, Кречетов приподнял голову, выглядывая наружу.

БПМ застыла метрах в двадцати от него, демонстрируя свою корму, справа и слева возвышались одноэтажные постройки с узкими окошками под самым скатом крыш Отдаленные голоса доносились оттуда, и если это были казармы, то выходит, что воины Храма жили в условиях, близких к тюремным…