Сон разума
Шрифт:
Однако, глядя на титанические укрепления, Андрей мысленно отделял их от свидетельств новейшей истории, все четче осознавая, что перед ним неимоверно древняя постройка.
К такому выводу его привела простая логика.
Если принять приблизительно вычисленную им пропорцию временной разницы, то получалось, что первые поселенцы появились здесь примерно сто пятьдесят лет назад по субъективному времени Первого Мира.
Период Великого Исхода являлся одним из наиболее мрачных отрезков в истории Земли. Перенаселенную прародину прежде всего покидала та категория людей, кому было абсолютно нечего терять, – колониальные транспорты вычерпывали самые низшие слои населения, и тут возникал закономерный вопрос: был ли среди колонистов той поры хотя бы один человек, обладавший глубокими познаниями в не традиционной для двадцать третьего века архитектуре и фортификации?
Нет… – думал Андрей, перебираясь через воронки. – Такую стройку не осилить без специальных знаний и соответствующей техники.
Миновав разбитый участок дороги, Кречетов поднялся еще на несколько сот метров и оказался перед внутренними воротами цитадели, по обе стороны которых возвышались титанические башни, наполовину врезанные в монолит скалы.
Массивные ворота, вынесенные вперед относительно башен, некогда имели мощные створы, которые, к удивлению Андрея, оказались сделаны из гладко отполированного камня…
Он долго смотрел на обломки. Вероятно, каменные створы веками служили непреодолимой преградой для врагов, пока залпы башенных орудий боевых планетарных машин храмовников не разнесли их вдребезги…
Еще одно свидетельство тому, что цитадель строилась очень давно, по крайней мере, ее архитектор не был знаком ни с орбитальными штурмовиками, ни с ужасающей разрушительной мощью снарядов, начиненных таугермином.
Пройдя сквозь выбитые ворота, Андрей оказался на просторе внутреннего двора, с одной стороны ограниченного стенами, а с другой – отвесными скалами, в монолите которых на уровне вымощенной брусчаткой площади виднелся вход в тоннель.
С внутренней стороны к стенам были пристроены здания высотой в два-три этажа. Большинство из них носило следы пожаров и разрушений, бойницы исполинских башен также демонстрировали языки копоти – значит, внутри укреплений не везде использовался камень, были и деревянные перекрытия, которые сгорели во время штурма.
Он потратил много времени, осматривая разрушенные постройки, пока не убедился, что все они намеренно сожжены, возможно с применением огнеметов, – уцелел лишь закопченный камень, все остальное превратилось в пепел, а затем под влиянием влажности – в липкую черную грязь, местами засохшую и потрескавшуюся.
Создавалось ощущение, что храмовники, взяв штурмом последний оплот сопротивления, тщательно уничтожали все, что могло быть пригодно для позднейшего восстановления… Если здесь имелись какие-то свидетельства далекого прошлого, то они сгорели, не оставив даже намека на свои формы или содержание.
Придя к такому очевидному, но неутешительному выводу, Андрей понял, что комната, скрытая в недрах бастиона, несет в себе во сто крат больше информации, чем немые, покрытые копотью стены, будь им хоть миллион лет…
Мрачное, полное немой скорби место, несущее в себе неразрешимую загадку, покрытую мраком тысячелетий, – подумал Андрей. За время подъема и блужданий по руинам он не увидел ни зверя, ни птицы, лишь камень, поржавевший металл, тусклые россыпи гильз от автоматического оружия да частые, преграждавшие путь воронки от бомб…
Он уже устал, но не хотел оставлять за спиной неисследованные постройки загадочной крепости, чтобы потом, оглядываясь назад, не мучиться запоздалыми сомнениями.
Единственным проходом, где он еще не побывал, оставался тоннель.
Присмотревшись, Андрей заметил торчавшую недалеко от входа ржавую металлическую розетку, в которой когда-то крепился факел.
Как он и предполагал, никаких следов электропроводки или иных признаков цивилизации. Максимум, что переняли обитатели Первого Мира от вторгшихся пришельцев, – это трофейное вооружение.
Хорошо, что прихватил второй, найденный в скрытой комнате форсфайт, – подумал Андрей, доставая компактный осветительный прибор.
Ему не давал покоя вопрос об истинном возникновении Первого Мира, его коренных обитателях, – он хорошо понимал, что предки Ланы и появившиеся позже храмовники – это пришельцы, невольные пленники аномалии космоса. Да, люди коренным образом повлияли на скрытый в глубинах аномалии мир, наполнив его своей жизнью. Но ведь до появления первого сорвавшегося на вертикаль колониального транспорта эту планету уже населяли представители иных рас. Среди них пока что без сомнения удалось выделить лишь логриан, которые выстроили целый город, опять-таки расположив его в неудобном для проживания, труднодоступном высокогорье.
Все эти факты намекали на некую тайну, бурные непонятные события, что произошли тут до появления колонистов и воинствующих невозвращенцев Первой галактической войны.
Дождавшись, когда разгорится форсфайт, Андрей сделал шаг в тоннель, уводивший в недра скального массива.
Тоннель вел прямо, никуда не сворачивая.
Форсфайт разгонял мрак в радиусе трех-четырех метров, идти при таком освещении было несложно, и Андрей быстро двигался вперед, попутно отмечая, что и тут некогда шел бой, однако чем дальше он шел, тем эти признаки трагических событий попадались все реже, а затем исчезли вовсе…
Широкий проход по-прежнему вел в глубины скального массива – считая шаги, Кречетов понял, что прошел уже более километра, но не встретил ни одного бокового ответвления.
Неужели цитадель – это только верхушка айсберга? – невольно подумал Андрей, когда ноги уже начали гудеть от усталости.
Однако ничто не может длиться вечно, и этот тоннель тоже имел свое окончание – Кречетов внезапно вышел в просторный зал, имеющий странную с точки зрения удобства шарообразную форму. Посреди пролегала закругляющаяся кверху дорожка, подобные ей ответвлялись по бокам, через равные промежутки, а все стены почти до куполообразного свода зала оказались покрыты ровными рядами округлых отверстий.