Сон разума
Шрифт:
Две башни передовых укреплений цитадели когда-то соединяли ворота и поперечный подъемный мост, который опускался с одной площадки на другую, но сейчас все эти сооружения лежали в руинах и путь к соседнему бастиону оставался один: вниз по каменной лестнице, затем на дорогу и снова вверх по крутым ступеням.
Понимая, что терять уже нечего, Андрей, поднимаясь к верхней площадке соседнего укрепления, двумя последними гранатами заминировал сначала вход на лестницу, а затем и середину пути, в районе шестой или седьмой ступени.
Поднявшись на сумеречную площадку, зажатую периметром зубчатых стен, он оглядел место, где ему предстояло принять последний бой, не осознавая того, что укрепление освещают уже не отсветы прожекторов, а первые бледные краски занимающегося утра.
В отличие от навершия соседнего бастиона, эта площадка не имела опасного пролома в центре – очевидно, при прошлом штурме цитадели ее обошла стороной тотальная бомбардировка.
В центре каменного пола был выложен круг из выступающих плит гладко отшлифованного мрамора. По его периметру имелось восемь возвышений, похожих на кубические постаменты, девятый находился в центре каменной окружности.
Андрей быстро огляделся, решая, куда бы уложить тело незнакомки, чтобы уберечь его от шальных осколков и пуль.
Не найдя взглядом более подходящих укрытий, он отнес ее за самый дальний из постаментов, заботливо уложив на пол.
Вытащив шесть оставшихся в запасе магазинов, но оставив еду и воду, Кречетов подложил похудевший рюкзак под голову раненой.
Если ей суждено уцелеть и очнуться, поборов тяжесть ранений, она, по крайней мере, найдет еду и питье… – с такой мыслью Андрей обернулся, понимая, что оборудовать позицию нужно в тыловой части укрепления, в районе лестницы, потому что рев двигателей БПМ уже был слышен в злополучной для храмовников теснине и вскоре они появятся в поле зрения на ровном отрезке серпантина. Андрей не сомневался, что, обыскав соседний бастион, его преследователи непременно сунутся сюда…
Шансов выжить фактически не было. Кречетов мог противостоять пешим воинам Храма, но ему нечего противопоставить огню автоматических пушек двух планетарных танков, которые, скорее всего, и решат исход боя.
Отыскав удобную позицию, Кречетов уложил магазины, перезарядил автомат и выглянул из-за зубца круговой стены, оценивая сектор обстрела.
Выход из теснины и поворот к соседнему бастиону просматривался как на ладони. Так же хорошо был виден участок дороги, которая спустя полкилометра резко сворачивала, начиная свой спиральный подъем к верхним укреплениям цитадели.
Вот тут я и возьму их… – подумал Андрей, глядя на выход из теснины. Не было смысла пускать храмовников на развороченную площадку соседнего бастиона, где они окажутся на равной высоте с ним. Нужно бить их, пока они вынужденно сгруппируются, чтобы пройти теснину, – решил он, понимая, что планетарные танки будут в этот момент бессильны – слишком велик угол атаки для их башенных орудий, и, прежде чем достать его позицию, им нужно будет как минимум выползти на дорогу.
Кречетов вовремя сменил позицию – прошло всего две минуты, и он увидел, как в узкий проход входит передовой дозор воинов Храма.
На этот раз, наученные горьким опытом, они действовали с предельной осторожностью – группа из шести человек продвигалась крайне медленно, четверо постоянно озирались по сторонам, концентрируя внимание на атакованном укреплении, а двое под их прикрытием тщательно осматривали каменные завалы в поисках ловушек.
Андрей смотрел на них с высоты не тронутого огнем бастиона. Эту группу храмовников он собирался пропустить мимо – рано обнаруживать себя, пока основные силы не втянулись в проход.
Утробное урчание двигателей приближалось – в теснину входили два планетарных танка, вслед за которыми, теперь уже соблюдая разумную дистанцию, двигалось основное ядро карательного отряда: человек шестьдесят, не меньше.
Андрей, ощущая непомерную усталость, которая уже подходила к опасной грани безразличия, смотрел на бледно-голубоватые пятна лучей все еще включенных прожекторов, сизый парящий выхлоп, который исторгали расположенные в корме БПМ, прикрывающие двигатель бронежалюзи, и ждал. Самое трудное – это видеть врага и ждать…
…Два планетарных танка медленно проползли середину теснины, и наконец в дальнем конце прохода показались пешие воины Храма, которые, несмотря на преподанные уроки, были вынуждены подчиниться узости исковерканного взрывами пространства, перебегая небольшими группами по пять-шесть человек. Учитывая, что Андрей расположился на высоте тридцати метров над ними, все отряды были видны ему как на ладони, и их попытки спрятаться меж хаотично наваленных каменных глыб не помешали ему спокойно прицелиться, намеренно избрав самую дальнюю, замыкающую группу воинов, и дать по ней две короткие очереди.
В первые секунды после выстрелов сработал эффект внезапности – часть храмовников из передовых групп шарахнулась назад, не понимая, откуда ведется огонь, две БПМ, наоборот, увеличили скорость, выбрасывая камни из-под траков своих гусениц, стремясь быстрее прорваться сквозь гибельную теснину, а Кречетов, воспользовавшись замешательством, скосил еще нескольких человек и нырнул под прикрытие стены, прежде чем враги смогли обнаружить его позицию.
Гортанные выкрики команд, стоны раненых, лязг гусениц и утробный вой двигателей – все слилось в единую какофонию звуков, которую дополнили несколько беспорядочно выпущенных автоматных очередей.
Низко пригибаясь, Андрей пробежал вдоль закругляющегося выступа стены и снова выглянул в проем между зубцов.
Как он и предполагал, перебежка привела его к позиции, расположенной в тылу опомнившихся воинов Храма, которые по примеру планетарных машин бросили свои уловки и теперь стремились одним рывком преодолеть теснину. Похоже, что узилище прохода, зажатого меж двух закопченных стен, стало внушать им ужас – храмовники потеряли деление на отряды и бежали гурьбой, карабкаясь по предательски осыпающимся камням.