Чтение онлайн

— Помню, — вяло кивнул Александр Петрович.

«Что он, реакцию мою проверяет, — удивился адвокат, — или у него шутки такие?» Впрочем, насколько он знал, Шошин вообще шутить не умел. Еще бы ему, адвокату, не помнить Николаева. Человека, пытавшегося его убить. Человека, фактически вынудившего самоубийство Холщевникова, чтобы похитить ту самую кассету, из-за которой Александр Петрович не мог теперь спокойно спать.

— Ну вот, — словно бы с облегчением выдохнул Шошин, — вчера Николаева прикончили. Я-то занимался Холщевниковым, так и этого на меня повесили.

— Он тоже из окна выбросился? — заставил себя изобразить равнодушие адвокат.

— Намного хуже. Он ушел с работы в семнадцать часов, как обычно, но дома не появился. Жена у него к таким вещам была приучена, беспокоиться, значит, не стала. А в двадцать пятнадцать поступило заявление об угоне фургона «Перевозка мебели». Его нашли утром, и внутри — труп Николаева. Ребята, скажу вам, крутые. Суставы пальцев переломаны и раздавлены пассатижами, они их, шутники этакие, ему же в карман пиджака и сунули. В локтевых и коленных суставах тоже переломы, и связки порваны. Перелом шейного позвонка. Врач говорит, с ним долго возились. Смерть ему нелегко далась. Что вы об этом думаете?

Адвокат почувствовал, как его поясницу, парализуя дыхание, пронизывают ледяные иглы.

— Может быть, счеты сводили? — с трудом набрав воздуха в легкие, брякнул он наугад.

— Да вы что, Александр Петрович? — Шошин подозрительно уставился на него круглыми собачьими глазками. — Кто же так счеты сводит? Целая команда работала, и все по-серьезному сделано. Тут первое что: независимо от того, что от него удастся добиться, отпускать его после не собирались. И второе: он им нужен был ненадолго, на пару часов, — и в расход. Значит, добивались не денег или каких там подписей на документах. Из него хотели вытянуть что-то, что он знал, или точно удостовериться, что не знал. Вы как думаете, что им было надо?

— Ума не приложу — развел руками адвокат.

— Вот что, Александр Петрович, дело, сами видите, не шутейное. Нам такого не надо, чтобы эта команда заинтересовалась мной или вами. Давайте-ка выкладывайте, как вы вышли на Николаева и, вообще, что вам известно.

— Да история-то совсем пустяковая, — адвокат простодушно поморгал ресницами, — если бы я знал, что она на такое выведет… Мой клиент — выживший из ума старик, для внука делал разные странные игрушки. Так вот, Николаев распустил про него слухи, что он якобы стимулировал в доме самоубийства, и в частности Холщевникова. Вот и все, так на него и вышел.

— А документы «Крекинга», они к вам как попали? — скучающим тоном спросил Шошин.

«Что он себе позволяет, — возмутился мысленно Александр Петрович, — разговаривает, как на допросе».

— Я их в печке нашел.

— В печке?

— Ну да, дом у них старый, и в парадной — печь с изразцами… синие такие, наподобие голландских. А я шел как раз от клиента, старика Квасникова: дай, думаю, загляну в печку, не зря же в тот вечер Николаев выбегал из своей квартиры, — он резко сменил тон на более сухой, — так что если вы беспокоитесь, чисто ли вокруг меня по этому делу, не сомневайтесь, чисто.

— Значит, в печке… — ворчливо повторил Шошин, — тогда еще вот что послушайте. К нам вчера заявился полковник из управления, вроде как с инспекцией. В разных делах маленько покопался, кое-как, видно, что для проформы… я таких хлюстов повидал. А на деле-то его интересовало только одно: кто, да зачем, да по какому приказу выезжал тогда к вашему «Крекингу». Я же вам говорю, дело серьезное. Лично у меня все чисто. Ту поездку я оформил как выезд по сигналу, будто там разборка со стрельбой, по документам она значится за капитаном Подгорным, а я ни при чем.

— Истинное наслаждение, — пропел адвокат елейным голосом, — работать со специалистом высокого класса.

— А мне это дело не нравится, — угрюмо пробурчал Шошин, — да и вы без конца темните. Прямо как кот на паркете: знает ведь, что в деревяшке дерьмо не зароешь, и все равно скребет лапой… вот и вы так же… Ладно, посмотрим. — На прощание он пожал руку Александра Петровича так, что тот чуть не вскрикнул.

«Хам, — думал адвокат, тряся пострадавшей рукой, — и надо же, как похож на собаку… совершенно бульдожья морда… то-то ему и коты не нравятся».

Боль в руке скоро утихла, а вот ледяные шипы в позвоночнике, похоже, засели крепко. В такие неприятные положения Александру Петровичу попадать еще не случалось. Его теперь ищет, и в конце концов найдет, бандитская команда, серьезная и беспощадная, а на его стороне играет один-единственный полуслепой заморыш с дедовским паяльником в руках. И от того, кто из них раньше придет к финишу, зависит его, адвоката, бесценная жизнь. Ведь это, прежде всего, унизительно, когда твоя жизнь служит предметом розыгрыша на скачках. Недопустимо ставить себя в подобные ситуации. Вот что значит — нарушать правила. Он, вообще-то, не верил ни в Бога, ни в черта, но предполагал существование некоторой высшей силы, название которой дать затруднялся, устанавливающей определенные правила. Если их соблюдать, ты в безопасности. В его профессии главный закон — не искать приключений, а, точнее, старательно и последовательно их избегать. В угоду Карине он нарушил правила, и расплата пришла немедленно.

По пути домой он решил не делиться с Кариной неприятными новостями: они неизбежно стали бы их обсуждать, а правила, в которые он верил, гласили, что любое упоминание вслух и тем более обсуждение опасности многократно ее увеличивает. И вообще, не хотелось вводить этот кошмар в семейный обиход.

Последний день в городе не принес дополнительных осложнений, хотя Александр Петрович внутренне был к ним готов. В аэропорту, во время регистрации билетов, он настороженно озирался по сторонам, стараясь, чтобы Карина этого не заметила. Впервые в жизни, поднимаясь по трапу самолета, он испытал нечто вроде удовольствия и затем в салоне, пристегнув ремень и оглядев исподтишка сидящих поблизости пассажиров, смог наконец расслабиться.

Крым встретил их влажным и теплым ветром, побуревшей за лето листвой и самое ценное, с точки зрения адвоката — людской сутолокой, в которой человек мгновенно растворялся, становился неразличим, как отдельный муравей в муравейнике.

Они поселились в бывшем санатории Министерства обороны в окрестностях Судака. Несмотря на соблазнительное положение на уступе скалы прямо над морем, он пустовал. Когда-то здесь отдыхали космонавты, летчики-испытатели и прочие государственные люди мужественных профессий, теперь же санаторий существовал на коммерческой основе и, соответственно духу времени, именовался отелем. Но для новоявленных, жадных до удовольствий богачей он был недостаточно комфортабелен, а для простых людей — недоступно дорог. Из благ современной цивилизации, помимо спортивных залов, плавательного бассейна, тренажеров и саун, отель предлагал своим постояльцам основательную, многократно дублированную систему охраны, в связи с чем его и рекомендовали адвокату около года назад, когда он не предполагал, что придет случай воспользоваться этой рекомендацией.