Солнечный денек
Шрифт:
– Таня, иди с нами в «каравай» играть!
– Иду! – откликнулась Таня. – Вот только куклу посажу куда-нибудь.
Таня хотела посадить куклу около двора, на брёвнышко, но тут из-под крыльца выскочил Снежок, молодой лопоухий пёс с озорными глазами.
Он уже успел сбегать на скотный двор, сунулся в свиную кормушку, промчался на реку к ребятам, которые ловили рыбу, и ухитрился стащить у них из ведра плотицу. Вернувшись, доел в своей плошке вчерашние щи, улёгся в холодке и решил вздремнуть. Но увидел Таню – не вытерпел и начал прыгать вокруг неё, хватать её за платье то с одного бока, то с другого.
– Отстань, Снежок! – прикрикнула Таня. – Отстань, говорят!
Она оттолкнула Снежка и нечаянно выронила куклу. А Снежок словно этого и ждал – подскочил, схватил куклу и помчался по улице.
Ребятишки засмеялись.
– Держи его! – закричал Дёмушка.
Таня бросилась за Снежком:
– Отдай куклу! Отдай куклу, озорник!
Но Снежок припустился ещё сильнее. Наверно, он думал, что Таня играет с ним. Он промчался по улице, распугал гусей и за вётлами возле пруда свернул на усадьбу. Таня бежала за ним – сначала по дорожке, потом по траве до самого перелеска. Снежок бросился в кусты и скрылся. Таня видела только, как метнулся за кустами его белый лохматый хвост.
Таня остановилась.
Таня въезжает в деревню
Высокая трава со всех сторон окружала Таню. Тонкие лиловые колокольчики покачивались перед ней. Словно белые вырезные тарелочки, блестели в траве ромашки. Малиновая липкая дрёма легонько цеплялась за платье. Где-то внизу, в траве, на сто голосов стрекотали кузнечики.
Таня оглянулась. Ничего не видно, только головки цветов пестреют перед глазами. Да ещё видны ольховые кусты, куда убежал Снежок, и ёлки вдали, высокие и хмурые…
– Снежок! – позвала Таня. – Снежок, где ты?
И пошла дальше, до самых кустов.
Свежая зелёная тень лежала в кустах, и кругом было тихо-тихо.
Тане стало страшно. Она повернула назад, попробовала бежать… Но куда побежишь, когда ни тропки нет, ни дорожки и дом неизвестно где! Таня вышла на бугорок, оглянулась и заплакала. Сначала она плакала потихоньку, а потом прибавила голосу. Ей казалось, что она теперь никогда не увидит мать, и бабушка больше не испечёт ей пирожка, и дед не встретит её у конюшни. И она закричала громко и отчаянно:
– Мама-а! Мамушка-а!
Но никто не отвечал ей, только орешник шептал что-то своими шершавыми листьями.
Вдруг откуда-то издали сквозь кусты долетела к Тане песенка. Прозвенела и умолкла, словно ветерок унёс её. Таня обрадовалась: значит, где-то близко народ есть – и побежала туда, откуда донеслась песня. Пушистые пахучие цветы кивали Тане из-под кустов. На светлых полянках из травы поглядывали на Таню красные ягоды… Но Таня бежала не останавливаясь.
Скоро берёзки и орешины расступились, и Таня вышла на широкий солнечный луг. Скошенная трава рядами лежала на лугу. А на дальнем конце луга колхозницы ворошили сено. И среди них Таня сразу увидела свою мамушку.
Бежать по скошенному колко, и Таня тихонько пошла через луг.
– Ты как сюда попала? – удивилась мать.
– Снежок куклу утащил, – сказала Таня, – вот я за ним и побежала.
– А где же кукла?
– Не знаю. Он её спрятал где-то…
– Вот какой негодный этот Снежок! – сказала мать. – Ну, мы ужо ему зададим!
Мать разговаривала с Таней, а сама не переставала ворошить сено. Она шла в рядок с другими колхозницами; сено так и шумело под её быстрыми граблями.
– Мамушка, – сказала Таня, – в кустах ягод много!
– Ну вот, поди да посбирай.
– А я одна боюсь… Пойдём с тобой?
– Что ты, дочка! – сказала мать. – Да когда мне за ягодами ходить? Ведь я же бригадир. А наша бригада с Марьиной соревнуется. Что же, ты хочешь, чтобы твоя мамка отстающей была? Вон, посмотри, как в Марьиной бригаде работают, торопятся!
Таня посмотрела на соседнюю делянку. Там колхозницы разбивали свежие, недавно скошенные валы. Таня оглянулась: у кого больше сена – у тётки Марьи или у матери? У матери, пожалуй, больше… Помочь бы, да граблей нет.
– Иди-ка ты домой, Танюша, – сказала мать, – а то скоро жара начнётся.
– А куда мне идти? – ответила Таня. – Я дороги не знаю.
Тётка Наталья, которая шла рядом с матерью, засмеялась:
– На край света зашла!
А девушка Настя сказала:
– Танюша, вот Серёжа Таланов с косьбы едет – он тебя подвезёт, беги к нему! – И закричала: – Серёжа! Подвези Танюшку домой!
По дороге, по краю луга, шли две лошади, запряжённые в косилку. Металлические колёса косилки поблёскивали на солнце. Лошадьми правил парнишка. Он сидел, сдвинув на затылок рыжую кепку, и покрикивал:
– Ну-ну, шевелись! Домой, на отдых – ну-ка!
Серёжа посадил Таню на сиденье косилки, а сам пошёл рядом с вожжами в руках.
И отсюда, с высоты косилки, Таня увидела вдали какие-то крыши, выглядывающие из-за кустов. Возле одной крыши стояли высокие берёзы, которые показались Тане очень знакомыми…
– Это чей колхоз? – спросила Таня.
– Вот так раз, – засмеялся Серёжа, – своей деревни не узнала!
Тане стало очень весело. Оказывается, она совсем недалеко от дома. Ну конечно, это их деревня. И эти берёзки – их берёзки, которые у них во дворе растут. Таня подумала: вот как хорошо будет, когда она въедет на косилке в деревню! Только бы девчата были на улице.
Всё случилось так, как хотелось Тане. Её подружки были на улице – и Нюра, и Алёнка, и маленькие ребятишки. Все они стояли и смотрели, как приехала на косилке Таня.
Неприятный разговор
Серёжа ссадил Таню среди деревни. Ребятишки окружили её:
– Где была?
Таня начала рассказывать: она зашла далеко от дома, заблудилась в лесу; два волка выглядывали на неё из-за деревьев, хотели напасть, да побоялись…
Вдруг Алёнка спросила: