Чтение онлайн

Отставить! Алидан подчинился и отступил на шаг. Взгляды оленейцев метнулись к плотной фигуре в черном.

Я жду! Ну же! Плотный оленеец прикрыл желтые веки. Черные фигуры молча попятились и тут же остановились. Кулак Эсториана опустился на плечо десятника гвардейцев Кияна.

Ты! Он повернулся к оленейцам. Кто ваш командир?

Я начальник этого караула, прозвучал голос из-под вуали. Бесцветный асанианский голос. Без угрозы, без трепета. Без прибавления титула к прозвучавшим словам.

Объясните, что тут происходит? Оленеец молчал. Киян, потирая плечо, заговорил:

Сир, они вторглись на вверенную нам территорию, велели нам удалиться и заявили, что отныне нести охрану ваших покоев будут только они. Так ли это, милорд?

У них есть некоторые основания для этого заявления, сказал Эсториан и, не давая Кияну открыть рот, продолжал: Но вопрос еще не решен. Пока он решается, вы будете нести службу вместе. И никаких ссор. Гвардейцы нахмурились. По задним рядам караула пробежал шепоток. Оленейцы не шелохнулись. Долгим взглядом он подавил внешние проявления недовольства в партии алых. Партия черных была глуха и нема.

Вы все мои слуги! Вы, он кивнул Кияну, и вы! Он улыбнулся плотному воину в черном убранстве.

Мы служим императору, прозвучал твердый голос.

Пусть так. Он шагнул вперед. Они расступились его гвардейцы и слуги регента. Он поспешил укрыться в своих покоях, где его ожидала толпа встревоженных сквайров и недоуменные глаза Годри. Асанианский регламент дозволял императору принять высокого лорда неофициально, без помпезности, свиты и множества слуг. Эсториан пошел на уступки. Он позволил облачить себя в десяток мантий, но не парадных, а простых и достаточно тонких, чтобы не слишком страдать от жары. Он разрешил заплести в косички свою бороду, но настоял на том, чтобы прием проводился в небольшом помещении с дверьми, распахнутыми во дворик, в центре которого бил освежающий фонтан. Сидя недвижно, словно храмовый божок, в большом, заваленном подушками кресле, Эсториан приготовился к встрече с регентом Асаниана. Лорд Фираз явился к императору без сопровождения, что могло быть расценено либо как явный и оскорбительный демарш, либо как проявление абсолютного доверия. Его одежды также были просты; входя в комнату, он преклонил одно колено, но с видимым облегчением позволил императору поднять себя и устроился в кресле, стоящем чуть ниже императорского. Он с удовольствием сделал глоток из чаши, протянутой ему слугой, что также было актом доверия, ибо персона его ранга могла потребовать у виночерпия снять с вина пробу. Как ни настроен был регент сократить количество вежливых фиоритур, предшествующих началу серьезной беседы, им все же пришлось поговорить о вине, о погоде, об окружающей обстановке. Вино было приемлемым, погода скверной, а окружающая обстановка в точности такой, какой ей и надлежало быть, о чем Эсториан и заявил с присущей ему прямотой, вызвав улыбку на устах искушенного в построении словесных хитросплетений вельможи. После кратковременного, но обильного возлияния Фираз счел возможным приступить к делу.

Ваше императорское величество, приосанившись, заговорил он.

Стоп, не очень вежливо оборвал его Эсториан. Мы, кажется, одного рода. Называйте меня, если уж вы настаиваете, милорд, а впрочем, я предпочел бы, чтобы ко мне обращались по имени...

Милорд, хитро блеснул глазами регент. Я рад видеть, что вы так легко и приятно свыкаетесь с нашими порядками и обычаями...

Нет, сказал Эсториан, не очень легко. Я все кручусь и верчусь в разные стороны, как это делал до меня мой отец: на севере, на востоке, на юге... Мне говорят: это твоя собственность. На деле же все наоборот. Это я принадлежу всем странам света.

Сейчас вы в Асаниане, напомнил Фираз.

Я успел это заметить. У вельможи дрогнули крылья ноздрей.

Могу я говорить свободно, милорд?

Я очень рассчитываю на это, сказал Эсториан. Зрачки у Фираза расширились. Он явно волновался. Эсториан почувствовал прилив гордости, хотя знатный асанианин ничем другим не выдал своих чувств.

Хорошо, милорд. Надеюсь, я не нанесу вам вреда, если позволю себе сделать маленькое замечание: ваша демонстрация обнаженных частей своего тела не может быть хорошо принята в Кундри'дж-Асане.

Разве? Фираз проявил настойчивость.

Я верю, что вы сами знаете это и в вашем поведении есть свои резоны. Однако не можете же вы желать, чтобы половина вашей империи отвернулась от вас?

Почему нет?

Не понимаю, сказал регент. Будьте добры, поясните мне свою мысль.

Скажите положа руку на сердце, разве не легче станет Асаниану жить, если он избавится от претендующего на его трон выскочки и полукровки и возведет на престол императора чистых кровей? Фираз удивил Эсториана. Он рассмеялся.

Сказать да значит рисковать навлечь на себя обвинение в государственной измене. Сказать нет значит расписаться в собственном скудоумии. Милорд, вы и есть тот самый законный и чистокровный наследник империи Льва. Это написано на вашем лице. Возможно, некоторые ваши подданные слепы или плохо знают вас. Тогда, конечно, стоит им кое-что показать. Но, добавил он, не столь откровенно, как вы делали это в зале для аудиенций.

Почему? спросил Эсториан.

Умеренность не нуждается в дополнительном проявлении ее сути. Она существует и все.

Я не был голым.

Вы... Фираз оборвал себя и заговорил другим тоном.

Ваше величество, я ясно вижу, что вы не глупец, что вы сейчас делаете свой выбор. Могу я узнать, куда клонится чаша весов?

Во всяком случае, не туда, где царит диктат чужой воли.

Кто может осмелиться диктовать вам, милорд?

Ваши слуги. Они вторгаются в дела моего поверенного, навязывая мне удобный для них распорядок дня. Ваши оленейцы пытаются снять с постов мою гвардию по вашей команде и без моего ведома.

Но, милорд, ваш поверенный только что проводил меня сюда. Я видел также, что у дверей дежурят гвардейцы из Эндроса рука об руку с оленейцами из Кундри'дж-Асана. Эта картина умилила меня.

Мой титул кое-что значит даже в Асаниане.

Не надрывайте мое сердце, милорд. Мы все ваши преданные слуги.

Надеюсь, мы больше не будем возвращаться к этим вопросам?

Могу ли я надеяться, в свою очередь, что вы, ваше величество, будете терпимы к нашей несколько эксцентричной манере одеваться?

Это будет зависеть от степени эксцентричности.

Намерены ли вы по крайней мере соблюдать фундаментальные правила?

Обещаю не шагать по головам. В моей одежде прошу упразднить парик и маску. Не препятствовать мне, когда захочу, гулять вне дворца. Фираз едва заметно кивнул и надолго умолк, словно копя силы. Потом сказал, тщательно выговаривая каждое слово:

Намерены ли вы, ваше величество, обучаться искусству управления асанианской империей? Вопрос был тяжел, но прозвучал вовремя. Эсториан утомился и хотел поскорее кончить дело.