Солнцеворот
Шрифт:
— Я-то всё гадал долгими ночами. Отчего ко мне столько внимания? Из петли вынули, обули, одели, подняться помогли, до дворца допустили. И все вроде так гладко, так ровненько, что никто и не чухнул неладного. Только меня вот всё глодало и глодало…
Плечи Ливирро поникли. Он повернулся к Кастилосу, который сидел на земле, не спеша подняться.
— Ты открыл ему…
— Прости, — кивнул Кастилос. — Я думал, что ты мертв. А мне он нужен был соратником, а не бессмысленным грузом.
«Как я, — подумала принцесса. — Вот что он хотел сказать, но удержался».
— Тебе нужен, — повторил Ливирро. — Как всегда, речь лишь о том, что нужно тебе, и ни слова, ни мысли о последствиях. Тебе нужна одежда и пища — ты идешь ко мне. Нужна армия — идешь ко мне. Нужна девка — обрекаешь на смерть мой город. Нужен соратник — убиваешь моего сына…
— Слышь! — повысил голос Роткир. — Вот не надо тут сейчас ля-ля про сына. Ты бы принял меня как сына — это один разговор, а я при тебе шавкой был, добро твое охранял, да на злодеев гавкал. И ты же, мразь, мне то и дело в морду тыкал, из какого дерьма, мол, меня за ни за что вынули, и как я благодарен должен быть. Ты мне врал каждым словом и жестом, а этот урод, — Роткир кивнул на Кастилоса, — хотя бы честный.
Принцесса перевела взгляд на спутников графа. Они собирались в центре поляны, у костра, и выражения их лиц не нравились Ирабиль. Все четырнадцать вампиров жадными глазами пожирали её. Человека. У одного было сильно обожжено лицо, и ожог не торопился зарастать. Другой придерживал руку — видимо, раненую. Да и все они, молчаливые мужчины неопределенного возраста, выглядели изможденными, чудом пережившими смерть.
А как ещё они должны были выглядеть, вырвавшись из того кошмара, что обрушил Эрлот на Варготос? Ирабиль вспомнила огненный вихрь над городом, полчища летучих мышей.
Ливирро шагнул так, чтобы оказаться между Кастилосом и принцессой. Кастилос немедленно вскочил. Лица его Ирабиль не видела из-за спины графа, но слышала, как изменился голос:
— Ливирро, не надо.
— А я думаю, надо, дорогой мой друг. Чтобы ты понял, каково это — потерять самое дорогое по вине того, кому доверял. А потом я повернусь к тебе, сделаю покаянное лицо и назову другом. Мы обнимемся и пойдем дальше вместе. Как тебе такое предложение?
Что-то мелькнуло, взвыл рассекаемый воздух — Кастилос взял меч императора Киверри. Граф не дрогнул. Он тоже совершил быстрое движение, и в его руке оказался короткий меч.
— Взять девчонку, — крикнул Ливирро, и у принцессы потемнело в глазах.
Пусть избитые, раненые и уставшие, вампиры все-таки были бойцами. Получив команду, они рассеялись. Четверо бросились прямо на принцессу, двое полетели к ней же, обратившись летучими мышами, остальные избрали туман и волчьи обличья.
— Лежать! — рявкнул Роткир и толкнул Ирабиль в плечо. Она упала на спину и замерла: Роткир встал над нею, держа наизготовку меч. Как и тогда, в номере гостиницы, он инстинктивно нашел единственный способ дать ей наилучшую защиту. Ведь Ливирро не сказал «убить», он сказал «взять». А взять принцессу можно было теперь лишь одним способом: убрав Роткира.
Его могли бы схватить, его мог бы свалить волк, его могли бы, наконец, сжечь. Но первую протянутую руку он отрубил, потом волк получил мечом поперек пасти, а огонь, вспыхнувший было в ладонях одного из нападающих вампиров, тут же погас. Убить сына графа Ливирро?..
Их окружили. Ирабиль не смела шелохнуться. Она не просто блюла клятву, она всем своим трепещущим сердцем надеялась, что эти двое, взявшиеся её опекать, сумеют что-то придумать, скажут, что делать, и в конце концов всё разрешится.
Вампиры ходили кругами, их пылающие глаза скользили по Роткиру и Ирабиль, выискивая слабое место. Но Роткир встречал их взгляды. Будучи человеком, он не уступал в бою иному вампиру, а теперь, когда не билось сердце, он стал ещё опаснее. Кровь третьего поколения перворожденных. С внезапным удивлением Ирабиль осознала, что Роткир, пожалуй, и впрямь может войти в число сильнейших вампиров. И его давешняя попытка защитить её от Эрлота уже не казалась такой нелепой.
Звон мечей привлек её внимание не сразу, сначала она заметила черноту, заливающую глаза Роткира, ухмылку вампира, который пытался прирастить отсеченную руку. В сердце прокрался холодок.
Кастилос бился с Ливирро, и принцессе пришлось вывернуть шею, чтобы увидеть бой. Короткий меч Ливирро порхал стремительно, и Кастилосу, с его огромным двуручным оружием, приходилось несладко. Он почти не нападал, лишь отражал удары.
— Что, дорогой друг, кажется, меч не по руке? — смеялся Ливирро.
В ответ Кастилос провел серию быстрых ударов, черное лезвие вспыхнуло, и граф отскочил, спасаясь от смерти.
— Этот меч не для битвы, он для убийств, — отозвался Кастилос. — А я не хочу тебя убивать.
— Атакуйте! — крикнул Ливирро, и сам вновь перешел в наступление.
— Ох, рыжая, врасти в землю, да поглубже, — успел прошептать Роткир.
Ему пришлось вертеться волчком, отражая удары. Выбил у кого-то меч, умудрился подхватить его и принялся орудовать двумя. Вампиры отпрянули было, но тут же вернулись. Теперь они не лезли на рожон, они по очереди делали выпады и отскакивали, будто вовсе и не старались ни одолеть Роткира, ни заполучить принцессу. Ирабиль видела, как тухнет пламя в их глазах, как замедляются движения. А Роткир, напротив, двигался все быстрее, и глаза его пылали ярче.
Ирабиль до крови закусила губу. Да неужели ни один из них не соображает, к чему всё идет? Ладно Роткир, но Кастилос… Хотя что он может сделать… Крик «Отдайте меня им» замер на губах. Ирабиль лежала, глядя в небо, слушала звон мечей и повторяла, повторяла про себя клятву, которая осталась единственной силой, определяющей её существование, единственным смыслом в ставшей бесполезной жизни.
— И это что, всё? — рявкнул Роткир.
Осмелев, он сам перешел в атаку, на мгновение оставив Ирабиль без защиты. Она не смотрела туда, лишь слышала вскрик, да на лицо её легли отблески вспышки — похоже, у Роткира получился огонь. Как же он силен и сообразителен… Ирабиль помнила, скольких трудов стоило Аммиту научить её выращивать в ладонях огненные цветы.