Шрифт:
Ёжик по зимней поре все больше дома в тепле обретался. Снаружи ветру со снегом разве раздолье, Солнце и то в облака спряталось. Холодно там, все чаще темно, а дома, жарко натопленная печь, щедро отдает сухое тепло. В кладовой полно запасов, комната на праздник затейливо прибрана. К вечеру и друзья соберутся, будут весело играть, вкусно угощаться, гляди и получится Новый год, не хуже чем прежде.
Только до праздника целый день еще впереди, хочется Ёжику с пользой его провести, да друзей новой сказкой порадовать. Впрочем, видно это пустая затея, не сделать ему такого подарка гостям. Слишком уж долго сидел Ёжик, а так ничего кроме каракуль рисованных на бумаге отобразить и не смог.
Лампа его с утра ярко светила и каждую зиму домашний уют старательно берегла, а только недовольно посмотрел на нее Ёжик и вслед от нее на улицу хмурый взгляд бросил. Снова пасмурный день, Солнца и вовсе не видно.
Так долго уже ни лучика света, даже там высоко в небесной дали. Вроде совсем рядом, у самого окна наряжена чудесная елка, но и она Ёжика сегодня не радует. Игрушки-то ее должны бы цветами яркими переливаться и огнями на солнышке вспыхивать, но теперь, только когда уж вовсе стемнеет, разве гирлянды удастся включить.
Вздыхает Ёжик и тихо себе причитает: “Эх, когда же ты вернешься, Солнце? Как же это трудно, каждый Новый год встречать с кучей приятелей и без самого близкого друга.”
И то правда, вроде собираются к нему все и только Солнца теперь, как и всегда, не будет. Знает Ёжик: глупо ждать, что Солнце посреди ночи к нему в гости на праздник заявится, но хотя бы днем оно сейчас в небе бывало – так жизнь бы с ним совершенно иначе шла.
Ну а без друга ему грустно и сил так мало, что делать вовсе ничего не хочется. Устал Ёжик. Конечно, не одному ему без солнышка туго, и другие его зовут, но вот только было для него Солнце не просто далекой звездой. Давно оно стало ему другом родным. Солнышко и понимало его лучше его самого, и поддерживало во всем, и сказки помогало на верную тропу вывести. С ним можно было и просто жить да радоваться безмятежности дней, но что поделаешь, каждый год неизбежно одно и то же случалось. Солнце почти исчезало к зиме и даже на миг появляясь, мелькало так отстраненно, что Ёжику после этих коротких встреч хотелось заплакать.
Тоскливо Ёжику, а снаружи еще метель, будто вместе с ним стонет. Отложил Ёжик измученный бездельем карандаш и, от нечего делать, в окошко смотреть уставился. Мороз красивые узоры на стеклах выписал. Посмотрел на них Ёжик, подумал и вдруг принялся быстро писать.
Вот только писал он не сказку вовсе, а ту несбыточную мечту, что в сердце его давно трепетала. Писал он, к бумаге доверчивый, будто хочет в обмен за все то, что ему в Новый год подарками полагается, единственное желание в исполнении получить. Попросил Ёжик у Деда Мороза, чтобы Солнце с ним каждый день жило, каждую ночь его спать укладывало и каждое утро спросонья лучами своими его за ухо щекотало.
Закончил с письмом он быстро. Тулупчик накинул едва да валенками не побрезговал. Выскочил на улицу, носом в мягкую метель уткнулся и на месте встал. Что делать дальше он не понимал. Куда теперь податься, как письмо Морозу отдать? Оглянулся Ёжик, снова пушистую метелицу носом вдохнул и подумал он вдруг, что Мороз-то сейчас повсюду. И то – зима на дворе. Может, если в голос письмо прочитать, так он вовсе и так услышит.
Со стороны и глупо, пожалуй, покажется вот так стоять посреди леса и Морозу письмо в пустоту зачитывать, но что поделать, приходится. Начал Ёжик читать. Хилая у Ёжика надежда, несбыточная мечта и от того голос его неуверенно сипнет, не к месту запинается, все больше на причитание навостряется. И ветер ещё, как назло, круче прибавился и вовсе непонятно стало: Ёжик по слабости своей на плач сорвался или это вьюга вдали завывает. Рассердился Ёжик то ли на ветер, то ли и на себя, с силами собрался, начал громко слова выкрикивать и вроде по одному.
Конец ознакомительного фрагмента.