Чтение онлайн

Извинение, хоть без «милордов» и «милостивых государей», было принято. «Черт, извиняться-то не я должен был, а он!» - Федор рассмеялся.

– Пойдем пивка вмажем, Борис!
– предложил он.

Борис согласился.

– Изабелла, пошли с нами, - он взял сестру за руку.

– Изабелла? Редкое имя, - сказал Федор.

– Оно редко подходит кому, - девчушка хитро подмигнула Дерейкину, и он с удивлением увидел в ее выразительных глазах страсть.

Они направились в буфет, и Федор то и дело поглядывал на Изабеллу в надежде увидеть еще раз огонек в ее глазах. «Надо же, зацепила, - подумал он.
– Изабелла, и придумывать нечего».

– Учится?
– спросил он у Бориса, кивая на сестру.

– Учится, - в один голос ответили брат и сестра и все трое рассмеялись.

– На первом курсе универа, - добавила Изабелла. Голос у нее был ниже, чем думалось, глядя на ее тонкие черты лица и хрупкую фигуру.

– В пятнадцать лет? А я не рискнул поступать в универ, - простодушно сказал Федор.

– А я не забоялась и поступила, - в тон ему сказала девушка и посмотрела на него чуть насмешливо, но и как на своего.

– Белла, ты - воду?
– спросил Челышев.

Он пошел к буфету. Федор с Изабеллой уселись за столик.

– Ты тот самый Дерейкин?

Федор удивился - о нем уже говорят «тот самый»?

– Тот самый, - засмеялся он.
– А что за «самый»?

– Боксер, второе место по Союзу? О тебе девчата несколько раз трепались. Будто бы тебе звание чемпиона прочат.

– Прочить можно что угодно, - усмехнулся Федор.
– Ничего такого радостного в этом нет. Подумаешь, чемпион! Ни один чемпион не напишет, например, так:

«В густой траве пропадешь с головой.

В тихий дом войдешь, не стучась...

Обнимет рукой, оплетет косой

И, статная, скажет: - Здравствуй, князь»

– Есенин?

– Блок.

– На Есенина похоже.

– Ты на маму похожа или мама на тебя?

– Я на маму.

– Вот. Блок ни на кого не похож.

– Я Блока мало читала.

– Какие твои годы!
– засмеялся Дерейкин.

– Ты страдаешь по ком-то?

– С чего ты взяла?
– вздрогнул Федор.

– С тебя!
– засмеялась Изабелла.

– Смеетесь?
– Челышев принес пиво и воду с пирожным.

– Изабелла - редкое имя, - сказал Федор, - красивое. Женщина с таким именем обязательно должна быть красавицей. У меня была знакомая, Изабелла.

– Испанка?
– Борис подмигнул Дерейкину.
– Хорошее пиво.

– Испанка, - Федор посмотрел на Челышева.
– А ты почем знаешь?

– Она тоже испанка, - Борис кивнул на сестру.

– Ты хочешь сказать, что и ты испанец?

– Ну что, потанцуем?
– Борис отер губы.
– Я туда, вон в уголку скучает девушка моей мечты, а вы как хотите.

– Пригласи Ольгу к нам. А мы тоже потанцуем, - Изабелла взяла Федора за руку. Он с удовольствием ощутил прикосновение ее легких пальчиков.

– Ты, наверное, музыкой занимаешься?
– спросил он.

– Да, на фортепьяно.

– Там же надо пальцы сильные иметь!

– Они у меня, знаешь, какие?
– Изабелла сжала обеими руками ладонь Федора.
– Ну, и лопата у тебя!

– Мне пытался ее сломать как-то Рауль. Кстати, из-за Изабеллы, - в голове у Федора вдруг возник целый сюжет с Изабеллой и Раулем, куда более захватывающий, чем он рассказывал Лиде.

– Расскажи!
– она блеснула глазами.

– После танцев.

Федор танцевал только с Изабеллой, забыв о ее брате. Да он куда-то исчез, видно, с «девушкой его мечты».

– Он собирается жениться на Ольге, - сказала Изабелла.
– Они уже два года ходят.

– Два года?
– удивился Федор.

Объявили последний танец, «белое танго». Изабелла пригласила Федора. Ему казалось, что они с Изабеллой сломя голову понеслись по ледяному желобу мелодии, и кровь в жилах стучала в ритме две четверти.

Он проводил Изабеллу до дома, она жила недалеко от университета, подождал, когда за ней на втором этаже закроется дверь и, счастливый, направился в общежитие. Поглядел на себя в зеркале, понравился сам себе здоровым румянцем и слегка шальными от бессонной ночи глазами и упал на койку. Все уже спали.

Спал он недолго, проснулся и до света думал о Изабелле. А когда забрезжил свет, в полудреме, как это часто бывало у него в последнее время, облик Изабеллы вдруг сменился обликом Фелицаты (а может, слился с ним?), отчего стало томительно и тревожно в груди.

Ему казалось, что он долго-долго идет босиком по песку, потом по шлаку, подходит к дому Вороновых, медленно открывает дверь в воротах, поднимается на крыльцо, стучит в дверь. Выходит мать Фелиции, похожая на повзрослевшую Изабеллу. Он спрашивает у нее, где ему можно найти в Воронеже Фелицию, не Изабелла ли она? Мать странно смотрит на него и, коротко спросив: «А зачем?» - вежливо, но непреклонно выпроваживает его вон и закрывает за ним двери в воротах на засов.

Глава 26

Портреты на стенах

В дверях деканата Федор столкнулся с Челышевым буквально лоб в лоб.

– Ты чего носишься так?
– спросил Дерейкин, почесывая лоб.

– Тебя искал, - ответил Борис.
– На свою голову.

Они вышли из деканата и направились в аудиторию на консультацию.

– Подготовился?
– спросил Борис.

– Чего там готовиться? Учебник с конспектами полистал, и вся готовка!

Челышев покивал головой. Он знал цену отличным отметкам и настоящую цену студенческой браваде. Ему, как и Дерейкину, учеба давалась легко, но сама легкость доставалась тяжело, как посмеивалась Изабелла, «невидимой миру зубрежкой».