Чтение онлайн

Он, конечно, был не против. И даже всеми силами был за. И прямо изо всех сил старался произвести на меня хорошее впечатление.

Башка внезапно заболела, как будто глаза сейчас вывалятся. Я остановилась и сдёрнула очки. Неожиданно стало сильно легче. И даже, на удивление, как будто чётче. Так. Я сложила очки в сумку и предупредила:

— Вот теперь — строго за руку, потому как я не уверена, что смогу увидеть всякие страшности и опасности. Нам нужно до Юбилейного. Но для начала можно до Байкальской, а там посмотрим.

Что-то улыбка у товарища сержанта подозрительно самодовольная. Надо что-то спросить, чтоб он рассказывал, а я утрясла хаос в голове, хоть немного.

— А ты давно учишься?

Мы шли по улице не торопясь, и солнце поливало нас сквозь молодую листву. Володя явно пытался меня очаровать. Я с трудом слышала, что он говорит, и хаос в мыслях превращался в форменный сумбур. Максимум, на что меня хватало — улыбаться и худо-бедно выдавать какие-то междометия. Он вёл меня какими-то дворами и улицами, уверяя, что так короче. Наверное. Совсем эту часть города не знаю. В районе Байкальской мы решили, что идём-таки до Юбилейного, но на плотине меня снова накрыло, картинка засветилась, и солнца в ней стало гораздо больше чем красок… В висках стучало. Я остановилась, вцепившись обеими руками в локоть своего провожатого, и зажмурилась, стараясь прекратить мелькающее свечение.

Так, Оля, взяла себя в руки!

Я глубоко вздохнула и медленно, медленно выдохнула. Открыла глаза.

Вова держал меня за руку и заглядывал в лицо:

— Что, опять кружится?

А глаза у него, между прочим, вовсе не карие, а тёмно-зелёные.

— Я сегодня перегрелась, что ли. Надо кепку носить или как, я прям не знаю. Пошли, к воде спустимся, я хоть голову помочу?

— Пошли, — легко согласился он.

Тот край иркутской плотины, что выходит на водохранилище — это бетонный откос, гладкий, не сказать чтоб слишком крутой. Высота его бывает разная, как вода стоит. В среднем метров, наверное, восемь.

— Только я сандалии сниму, подожди.

Сандалии у меня, вообще-то, были удобные-преудобные, настоящие кожаные, с ремешками, вырезанными как цветочные гирлянды (это я уж по-девчачьи хвастаюсь). Первая моя приличного качества летняя обувь. После шанхайских мертвецких тапок* это был такой кайф, прямо божественный. Отец как раз начал возить обувь из-за границы, вот я себе сразу и отхватила!

*Китайцы-мешочники

буквально наводнили город этой обувью,

которую все называли «шанхайки».

А потом выяснилось,

что в Китае это — похоронная обувь.

Да-да, для покойников.

Но люди ещё долго их носили,

потому как носить было особо нечего.

Но на крутом косогоре боялась я ногу подвернуть в обуви. Я вообще в отношении ногу подвернуть талантливая. Потом что — ему меня на руках переть? А тут ни мусора, ни стёкол, босиком нормально.

Мы спустились к воде, и он поддерживал меня за руку, пока второй рукой я побродилась в леденющей Ангаре, маленько умылась и помочила маковку. Реально стало легче, между прочим.

Дальше я уже могла поддерживать вполне связную беседу, и мы погуляли вперёд, периодически спускаясь за новой порцией холодной водички. Парень оказался даже по моим запойно-читательским меркам начитанный просто до безобразия. И остроумный! Такая среди парней редкость, уж извините. Они как-то всё больше годам к тридцати до кондиции доходят, а то и к сорока.*

*Да-да, первые сорок лет детства —

самые тяжёлые в жизни мужчины.

Одним словом, разговаривать с ним было ужасно интересно.

И ВЕДЬ ДОВЁЛ!

Плотина почти закончилась, когда я увидела приближающуюся к пляжу Якоби моторку. И что-то так похоже показалось…

— Вова, пойдём спустимся, а? — не хотелось загадывать, а вдруг я ошибаюсь, — Буквально на пять минут.

— Да без проблем.

Пляж Якоби был совершенно диким местом, образовавшимся практически самопроизвольно во время затопления Иркутского водохранилища. Ни тебе качелей, ни хотя бы скамеек, как в центральном парке. Разве что отдельные лоточники тут по выходным бродили, когда народу побольше, продавали свои сомнительные пирожки. Зато моторки подходили совершенно свободно — да и кто бы им запретил?

Точно, папа!

Здесь надо пояснить, что отец мой вместе со второй женой, их общими детьми и кучей таких же любителей дикого отдыха каждое лето выезжают на облюбованный ими залив Иркутского нашего водохранилища. Не так, чтоб очень отдалённый, но добраться туда можно было только по воде. Тупо в силу отсутствия дорог.

Так вот — ехали они на моторках, ставили капитальный лагерь, каркасную кухню под армированной плёнкой, туалеты. Сейчас они как раз там живут. Кто может — постоянно, кого работа не отпускает — наездами. Рыбалка, долгие посиделки у костра, песни (благо, в компании множество музыкантов) и неимоверное количество самогона. Время от времени они привозили-отвозили кого-нибудь по делам. И, надо же, мне повезло!

Я подумала, что тащить за собой случайного сопровождающего и знакомить его сразу с отцом будет неправильно.

— Вова, ты подожди меня, я к лодке подойду?

— Хорошо.

Я заторопилась к берегу.

— Па-ап! — надо крикнуть, для профилактики. Он меня сам об этом просил, я как-то раз чуть на него не прыгнула на улице. Тоже, случай был: иду, а он стоит, гараж закрывает у дома. Я обрадовалась, думаю: ух, сейчас устрою сюрприз! Хорошо, в последний момент заорала: «Папа!» Тогда он мне и сказал: «Хорошо, что крикнула. Я смотрю краем глаза: бежит кто-то. Думаю, сейчас прыгнет, а я его через бедро…» А поскольку папаня мой — тренер союзной категории по классической борьбе, кинуть через бедро он мог с лёгкостью.