Чтение онлайн

Когда Орландо, по-прежнему подозрительно косясь, довел меня до моей новой комнаты, я еле держался на ногах. Не только от усталости. После часа приседаний ноги конкретно так дрожали. И это был далеко не конец мучений на сегодня. Меня лишь на полчаса, сжалившись, отправили в новые покои, чтобы мог сменить одежду на более… подходящую новому образу жизни.

Учитель тогда вызвал домового и кивнул в мою сторону. Это означало, что спальное место было готово задолго до того, как рукопожатием я признал себя учеником (и мучеником) Академии. Значит, в моей упертости и недальновидности он не сомневался. Приятно.

Направо от главного зала, через коридор корпуса для прислуги, подняться по узкой витиеватой лестнице на третий этаж – и вуаля. Моя дверь – первая в спальном отсеке, отделенная от остальной части коридора чем-то наподобие арки. Должно быть, прежде то было подсобное помещение и преобразовали его в жилое лишь накануне. Размерами комната больше напоминала кладовую, но с маленьким окном под потолком.

Хотя жаловаться было не на что. В конце концов, в моем распоряжении теперь были кровать, раковина с зачарованным бочонком, стул и зеркало. Предполагалось, что юношам данного мебельного набора должно быть вполне достаточно. А уж девицам так и подавно. Подумав, я даже посчитал стул и зеркало лишними. Гостей мне что ли принимать, чтобы табуретку использовать? А в зеркало смотреть не хотелось принципиально.

– Твои комплекты магической униформы, – проскрипел слева звероподобный голос, заставив меня подпрыгнуть на полметра.

Не знала, что домовой умеет говорить! Я вообще забыла о нем, увлекшись осмотром богатого интерьера новой резиденции.

– С-сспасибо, Орландо, – прошелестела я. – Ты очень мил.

И поспешно отвернулась, вспомнив, что тот не любит, когда его разглядывают. Я даже понимаю, почему.

– Неправда, – проскрипел голос за спиной, и дверь за ним закрылась.

Я выдохнула. Надеюсь, Учитель не приставит его следить за мной на постоянной основе. Тогда я точно найду способ сбежать из замка, каким бы невероятным он ни оказался.

На кровати лежали два комплекта одежды. Она казалась безразмерно огромной, я уже представляла, каким посмешищем буду выглядеть. Но – меньше мыслей, больше действий. Избавившись с явным облегчением от мокрых от пота тряпок, что когда-то послужили хорошей конспирацией, я беглым взглядом глянула на свое тощее тело и влезла в новое одеяние.

Разумеется, оно оказалось точно в пору. В это было настолько трудно поверить, что, стянув рубашку, я удивленно на нее уставилась. Все правильно: теперь она была моего размера, то есть уменьшилась раза в два. Восхитительно.

Из зеркала глядело на меня странное сочетание знакомого изможденного лица и незнакомой мужской фигуры под униформой. Ух, страх какой. Я перевернула зеркало и зареклась впредь туда заглядывать.

Когда настала пора переобуться, я с сомнением уставилась на огроменные сапоги, что сначала приняла за маловразумительный предмет интерьера. Размер их, понятное дело, подходил больше для великана, но проблема была не в этом. Черные, грубые, с пугающей высотой тяжелой платформы и колючими шипами, они казались очень странным выбором обуви, призванной быть практичной. Я влезла в них – и просто не смогла сойти с места. Ноги и так болели, а теперь еще были прикованы к полу парой килограммов каждая.

Разозлившись на это насмехательство, я упала спиной на кровать и задумалась. Сейчас было обеденное время. Надо как-то спуститься вниз и войти в столовую. И даже допуская возможность, что смогу без ущерба для здоровья справиться с узкими ступенями – перспектива шаркающей, черепашьей походкой проплыть мимо жителей Академии, навсегда скостив себе незавидную репутацию, жутко нервировала. Как Учитель мог допустить подобное? Нет, не надо винить никого в собственных хилых ногах. Я справлюсь. Наверно.

И я решительно поднялся, представляя, что на ногах просто дико-модная и потому крайне неудобная обувь, и заковылял к столовой. Страхи, к счастью, не оправдались: Академия не замерла в тишине при моем появлении. Напротив, никто и внимания-то на меня не обратил. Это обнадеживало.

Глубоко вздохнув, я с трудом двинулся к ближайшему пустому столу, чтобы поскорее сесть и дать ногам долгожданный покой. Милая девушка тут же принесла тарелку с супом, еще одну с живописной горкой котлет и кусок пирога. Голодный, я с обожанием глядел на этот гастрономический шедевр. Кажется, я знаю, как выглядит счастье: оно имеет цвет и вкус капустного пирога.

Так как пришел я на обед с опозданием, большинство уже расправились с едой. И в один не очень долгожданный момент я заметил, как к столу с разных сторон зала стягивается огромная компания.

Когда человек двадцать безымянной толпой сгрудились вокруг стола, я как можно дружелюбнее им улыбнулся. Даже скулы свело от старания.

– Привет, парни. Рад познакомиться.

– Как ты смог попасть сюда в середине обучения?

Не совсем то, что ожидал, ну да ладно. Я взглянул на долговязого парня, задавшего вопрос. Он стоял в центре группы и имел скучающий вид. Предельно скучающий и незаинтересованный, конечно.

– Я обладаю внушительными способностями к убеждению, – пожал я плечами.

Парень фыркнул:

– Видимо, у кого-то есть нужные связи. Мы таких уважаем, честно. Скажи, кто твои родители?

Я вздохнул. Вот и настал момент, когда мне необходимо цветасто соврать, вопреки здравому смыслу и совести. Моя речь должна быть убедительной и полной внутреннего достоинства. Слушатели должны понять и оценить, сколь высока роль моего клана при дворе короля. Ведь эта роль неоценима настолько, что Его Величество скрывает даже само существование моего семейства от праздных голов своих слуг, недостойных доверия и счастья быть знакомыми с представителями ценной фамилии.

Или придерживаться версии, где я шлялся по Нэви, как блудный сын? Но в самый неподходящий момент красноречие решило взять больничный и предательски свалило в закат.

– Эмм… Учитель приказал не распространяться о роли моей семьи при дворе, – буркнул я и отвел взгляд.

Правильно. Свали все на Учителя. Он же именно этому тебя учит.

– Твои родители такие шишки? Брешишь, – усмехнулся ученик, стоявший рядом. – Твое лицо мне не знакомо.

– А мы и не могли встречаться никогда прежде, – подтвердил я с видом человека, обладавшего секретной информацией. – Мое существование никогда не подвергали огласке. И это единственное, что я могу сказать. Так что прошу прощения.