Софья и Царство Тьмы
Шрифт:
– Итак, я надеюсь, что, эээ… ммм… ммм… эээ… да? – спросила учительница и с надеждой посмотрела на маму.
– Что? Простите?.. – переспросила та.
– Я говорю, эээ… ммм… эээ… хм… эээ… Я могу на вас рассчитывать?
– Да… можете… – растерянно ответила мама. Затем, не глядя, пошарила рукой позади себя в поисках дочери. – Тамара Петровна, нам пора идти, у меня маленький ребенок дома… – затараторила мама, жалобно глядя на учительницу.
– Да-да, конечно, – улыбнулась Тамара Петровна и встала, – до свиданья.
Мама схватила Соню за руку и торопливо вышла вместе с ней из кабинета.
– Что это с ней? – спросила мама, когда они вышли из школы.
– Не знаю… – пожала плечами Соня. – С утра была нормальная. Может, за целый день просто устала разговаривать? У нее же шесть уроков сегодня было. Представляешь, что это такое – говорить целых шесть часов?
– Да уж… Какая все-таки трудная работа у учителей… – сочувственно сказала мама. – Я вот только не поняла, зачем она меня в школу-то вызывала?
– Наверное, потому что ты в прошлом году на собрания не приходила, вот она и соскучилась, – предположила Соня, скрывая ухмылку.
– Да? – с сомнением в голосе спросила мама, но поскольку других версий не было, то пришлось довольствоваться этой.
Соня с облегчением выдохнула. Похоже, ее план сработал. Мама ничего не поняла из того, что сказала Тамара Петровна, а учительница высказала все, что хотела, и, выполнив учительский долг, успокоилась. Теперь, если Соня будет продолжать одеваться не по форме, Тамара Петровна просто будет думать, что родители не в силах на нее повлиять, а значит, и вызывать их на беседу бессмысленно.
Так Соня обеспечила себе возможность безнаказанно ходить в той одежде, которую она сама себе выбрала. Со временем, после нескольких замечаний и напоминаний, Тамара Петровна действительно махнула на нее рукой. Она решила, что черный цвет не так привлекает внимание, как, к примеру, красный. К тому же этот цвет не был разбавлен никаким другим, одежда Сони выглядела скромно и неброско, и она не носила украшений. Точнее, ее медальона никто не видел, а колечко выглядело настолько простым, что и за украшение не сходило. Поэтому Тамара Петровна решила, что проще – не замечать Сонино непослушание, чем зря трепать себе нервы…
Глава 2. Царство тьмы
18 октября.
Чувствую в себе силу. Все так, как и говорила Маргарита Тихоновна: всему свое время. Время настало, и я ощущаю, что мне подвластно многое.
Я научилась управлять головной болью. Потребовалось чуть больше месяца и несколько десятков экспериментов, чтоб понять, что она появляется, когда во мне просыпаются такие чувства, как: доброта, жалость, сострадание, забота о ком-то. Все это ненужное и бесполезное. На самом деле лишнее. Эти чувства вызывают лишь жалкий трепет в душе и невыносимую пульсирующую боль в висках. Как только я отказываюсь от них, боль отступает. Я отказалась от друзей. Общение с ними для меня – мучение. Я запираюсь в своей комнате, чтоб как можно меньше общаться с семьей. Как только я беру на руки Саньку, меня пронзает боль и то темное, что живет во мне, напоминает о себе… Я понимаю, что это расплата за то, что моя семья живет, что есть Санька. Если бы я не пошла в мир Найданы, если бы не вступила в бой с Вороном, то ничего не было бы: ни укуса, ни этого перевоплощения, ни головных болей. Но тогда и брат не родился бы. И, как знать, возможно, не было бы и меня… Нет, я не жалею о том, что сделала! И сделала бы это снова… Не могу… Голова опять болит…
Соня уже давно лежала в постели, а сон все не шел. Она сделала уже, наверное, все для того, чтоб уснуть: насчитала восемьдесят шесть слонов, идущих друг за другом по потолку; полежала с закрытыми глазами, придумывая планы на завтрашний день; накрылась с головой одеялом, надеясь, что так удастся быстрее уснуть, но ничего не помогало. Вдруг в тишине она услышала приглушенные голоса родителей, доносящиеся из кухни за стенкой.
– Я не понимаю, что происходит с Соней… – жаловалась мама.
Соня затихла, прислушиваясь к разговору.
– А что происходит? – послышался папин голос.
– Ты со своей работой совершенно ничего не замечаешь вокруг! – возмутилась мама. – Неужели ты не видишь, какой раздражительной стала Соня? Она всем грубит, от нее не дождаться никакой помощи… Нашу дочь как будто подменили…
При этих словах Соня распахнула глаза и уставилась в потолок. Она старалась даже не дышать или дышать через раз, чтоб дыхание не мешало ей слушать.
– Да ну! – ответил папа. – Это тебе кажется. Просто у Сони переходный возраст. В этот период все подростки ведут себя так, будто их подменили.
– Но Наташа-то в тринадцать лет так себя не вела! – возразила мама.
– Все люди разные. Через годик-два перебесится, повзрослеет и поумнеет. Вот увидишь.
– А если нет? Если у нее что-то случилось, и она просто держит это в себе, переживает в одиночку? У меня такое чувство, будто она что-то скрывает… Может, ей нужна помощь?
– Ну что ты себе придумываешь? – хохотнул папа. – Что она может скрывать? Соня – слишком разумная девочка, чтоб вляпаться в какую-нибудь историю.
– Ой, не знаю… Волнуюсь я что-то… Чует мое сердце: тут что-то не так…
Потом родители говорили еще о чем-то, но Соне это было уже неинтересно. Она все думала и думала: почему это всем кажется, что она изменилась? Разве она изменилась? Может быть, она как раз сейчас настоящая? Мысли в голове пролетали, сменяли друг дружку, путались, переплетались в клубки, рвались на полуслове и снова срастались совсем в другом месте, от чего совершенно терялся смысл. Соня уже не прислушивалась к разговору за стенкой, родительские голоса стали фоном и больше походили на «бу-бу-бу», гулкое, как из пустой бутылки, как будто окутанное туманом. Соня сама не заметила, как уснула…
Сквозь сон она почувствовала, как кто-то легонько коснулся ее плеча. Прикосновение было едва ощутимым, но Соня тут же подскочила в постели. В квартире было тихо, на кухне уже никто не разговаривал, и только холодильник тихо урчал, как огромный, довольный белый кот, насытившийся всеми этими припасами. Все давно уже спали.
Соня перевела взгляд и с удивлением увидела, что на краю ее кровати сидит Найдана. Как же давно они не виделись! Сколько же времени прошло с тех пор, как Соня вернулась из ее мира?.. Она как никто другой понимала Соню, ведь их связывало не только общее дело, но и общая кровь. Найдана улыбалась, но глаза ее были такими печальными, что казалось, будто она вот-вот расплачется.