Чтение онлайн

Открывая встречу, принц Филипп призвал собравшихся совместно работать над поисками путей спасения планеты от последствий взрыва численности населения, подчеркнув, что особую роль могли бы здесь сыграть религии. Этот призыв к религиям о содействии является своеобразным ответом принца – католической церкви, занявшей на Каирской конференции по народонаселению и развитию крайне непримиримую позицию по отношению к сторонникам деморегуляции.

Но, главное, каждой из 9 религий, присутствовавших на саммите, было предложено подписать резолюцию о своем уважительном отношении к окружающей среде. Единственным документом, не удовлетворившим учредителей конференции, стала составленная рабби Раковером из Израиля резолюция "Иудаизм и окружающая среда", содержащая следующий абзац: "Рассматривая предмет защиты окружающей среды, мы должны быть осторожны, чтобы сохранить нужный баланс между защитой окружающей среды и защитой человека… При нашем энтузиазме в защите окружающей среды мы не должны забывать об интересах человека и его месте в схеме Творения".

Высказываются предположения, что принц Филипп возлагает надежды на теологическую и философскую поддержку Патриарха Константинопольского Варфоломея и дальнейшее распространение через него идей проекта в пределах православного сообщества.

При этом Виндзорский дом, видимо, всерьез повел наступление на католическую церковь, не только заявив о своей претензии на роль нового экуменического лидера, но сделав и ряд других выпадов против нее.

И еще одно замечание в части возможных смысловых реконструкций интересующего нас типа.

В сентябре 1995 года издательство Oxford University Press выпустило в свет новый английский перевод Нового Завета и псалмов. Текст претерпел весьма серьезные изменения, отвечающие, по мнению издателей, реалиям современной жизни. Так, "Сын человеческий" назван в ней просто "человеком". А "Отче наш" теперь начинается словами "Отец и мать, сущие на небесах".

Двумя годами ранее принц Чарльз на вопрос, заданный ему как наследнику британской короны и, соответственно, как потенциальному главе англиканской церкви, о его отношении к религии, – дал смутивший многих ответ: он выразил желание и готовность посвятить свои силы защите Девы Марии.

Такое заявление было бы естественным в устах католиков, у которых развит культ Девы Марии, но довольно неожиданно для протестанта.

Почти одновременно с этим заявлением англиканская церковь приняла решение о том, что женщины могут быть епископами. Это вызвало (впервые за долгие годы!) мощный отток священников англиканской церкви, не принявших данное решение, в католическую.

И, наконец, наиболее далеко идущий момент смысловой реконструкции связан с просочившимися в западную печать слухами о друидических предпочтениях Виндзорского дома.

Россия пока отстает от Британии. Но и авторы принятого в июне минувшего года в Москве Общественного экологического кодекса призывают нас к смене ценностных ориентиров, делая особый акцент на "благоговении перед жизнью", "служении прекрасному" и природе как "вселенскому источнику неизбывной красоты, добродетели и познания".

Высказываются суждения о воспитании подрастающего поколения. Эти суждения сочетают в себе серию банальностей с достаточно далеко идущими заявками, определенным образом корреспондирующимися с рассматриваемыми нами смысловыми траекториями. Чего стоит, например, заявка о воспитании с элементами введения на уровне подсознания (!) духовно-этических принципов!

Многообещающими также являются и намерения опереться в воспитании российского юношества на языческие традиции с их одушевлением объектов и субъектов окружающего мира. При этом обращает на себя внимание и то, что подобные идеи должны воплощаться, конечно же, в наименее поврежденной пока российской провинции, которую надо любой ценой довести до ручки. Напрямую говорится о том, что, де мол, в городах будет трудно менять культовую основу в векторе устойчивого развития, а вот в сельских районах России через земские образовательные и воспитательные функции выполнение такой программы вполне возможно.

При всей своей мягкости "либеральные" призывы к язычеству содержат тот же пафос, что и радикальные, поскольку требуют, прежде всего, развенчания антропоцентрических взглядов.

Таким образом, мы видим, что проектные основания у тех, кто разыгрывает глобалистскую и экологическую карту на высшем уровне, имеются. И что эти основания отнюдь не являются безобидными.

Неужели и это не является аргументом для нашей политической и смысловой элиты, говорящей о гуманизме, традиционализме (православном или советском), прорыве в новые технологические и смысловые эпохи?

Воистину: наивность – это не благодать.

Сергей Кургинян, Юрий Бардахчиев, Юрий Бялый

Введение

Предлагая вниманию собравшихся вводную часть к докладу, посвященному одной из острейших государственно-политических проблем, мы позволим себе вначале выйти за рамки узкого обсуждения СНВ-2. Такой выход представляет собой один из методологических принципов нашего подхода к рассмотрению важных вопросов, в которых специальная часть в состоянии растворить в себе общие политико-стратегические проблемы. Это не означает нашего желания уйти от профессионального обсуждения военно-стратегических, этнополитических, экологических и иных проблем российской действительности. Напротив, двухлетняя работа клуба показывает, что барьер профессионального обсуждения очень серьезных вопросов не является для нас недоступным. Однако есть большая опасность в том, чтобы нарушить баланс общего и конкретного в обсуждении проблем, подобных СНВ-2 или чеченскому кризису, концепции устойчивого развития или проблеме терроризма в России.

Крен в сторону общих рассуждений приводит к тому, что вся наша действительность начинает редуцироваться к набору общих и утомительных штампов, которые в конечном счете теряют свою убедительность даже для тех, кто, вращаясь в их смысловом поле, обеспечивает себе за счет удачного обращения этих штампов определенный политический капитал.

С другой стороны, увязание в профессиональных частностях чревато неизбежной за счет синдрома профессионализма локализацией проблемы, чревато отсечением от проблемного тела важнейших его составных частей, как бы не укладывающихся в профессиональные рамки. За счет этого проблема теряет остроту, исчезает то, что мы называем "интеллектуальной интуицией", или – остротой стратегической сопричастности. Разъятый на части труп целостной стратегически значимой проблемы, анатомируемый государственно-бюрократическими "профи" или окологосударственными "академишн", теряет в силу своей разъятости то, что определяет значимость живой проблемы.

В дальнейшем подобная "культура" профессиональных удушений стратегически значимых проблем приводит к полному выхолащиванию сути дела, к утоплению этой сути в деталях, к увлеченному обсуждению того, каковы наиболее эффективные процедуры, обеспечивающие "нечто". При этом смысл этого "нечто", его "душа" и "дух", говоря образно, оказываются ушедшими из тела проблемы. Обсуждаемые в морге проблемы жизни – вот что такое профессионализация, доведенная до своего предела. Впоследствии обсуждавшие удивляются, почему они перебирали лишь множество "трупных" выходов из создавшейся ситуации. Пространство обсуждения и способ обсуждения не являются лишь внешними атрибутами по отношению к сути проблемы. Без понимания этого ни один стратегически значимый вопрос не будет решен адекватно.