Неужели та,Что была мне домом,Столбом, подпирающим мирозданье,Очага жаром, овечьей шерстью, —НынеЖирно=сухим насекомым,За косяк взявшись и провожаяНевидящим взглядом,Слыша — не слышитИ шелушась стоит.
V
Много, гуляя в горах, камней пестроцветных нашла я.Этот валялся в пыли, унюхала тот под землей.Этот формой прельстил, цветом понравился тот.Все побросала в мешок и его волоку за спиною,Может, в долине потом блеск их и цвет пропадет,В утреннем свете булыжной растает он грудой,Ведь ошибиться легко, по пояс бродя в облаках.Все же — надеюсь, когда их рассыплю в таверне,Скажет: как ярки — плебей, скажет — как редки — знаток.
VI
Сами смотрят кровавые игры,Жрут ягнят, телят и голубей —И плетут, что очень я жестока.Я в таком ни в чем не виновата.Правда, раз я обварила супомНаглого и мерзкого мальчишку —Пусть под тунику не лезет за обедом,Суп имею право я доесть.Раз в клиента запустила бюстомБрута, кажется. Его мне жалко —Черепки=то выбросить пришлось.Раз нарушила закон гостеприимства —Со стены сорвавши дедушкину пику,Понеслась я с нею на гостей.Уж не помню почему. Забыла.И они ушли с негодованьем,Говоря, что больше не придут.И меня ославили свирепой,Я же кроткая, я кротче всех.Мной рабы мои всегда довольны,Муравья я обойду сторонкой,У ребенка отниму жука.
VII НА ПЛЯЖЕ В БАЙИ
Падает Солнце в златых болячках,Нежный агнец спускается с горЧерных.Свалялась шерсть его —В репьях и колючках,И дрожит,Перерезана надвое кем=тоНа песке мокромЗвезда морская.Видно, богу бессмертному это угодно,Мне же, смертной, даже и стыдно —Вечно бледной пифией в лихорадкеВдыхать испарения злыеИ вцепляться в невидимое, как собакаВ кус вцепляется, головой мотая…Но послушна я веленью бога,Шьющего стрелой золотые песни.Я иду — на плечах моих пещераТяжелым плащом повисла,И невидимый город ДельфыДышит зловеще.Варится жизнь моя в котле медном,Золотые солнца в крови кружатся.Тянут Парки шелковые нити.Тащат рыбаки блестящие сети.Задыхаясь, я жабрами хлопаю быстро,И вокруг меня золотые братьяСохнут извиваясь — в тоскеСмертной.
VIII. РАЗГОВОР
КинфияГрек, ты помнишь ли — во сколько обошелся?Вместо виллы тебя я купила,Чтобы ты, пресыщенный годами,Мудростью старинной начиненный,Помогал мне понимать Платона —В греческом не очень я сильна.Чтобы ты в египетские тайныПосвятил меня, александриец,Но всего=то больше для того ведь,Чтобы ты в скорбях меня утешил.Завтра мне, ты знаешь, стукнет сорок.Что такое возраст? Научи.Как это я сделалась старухой —Не вчера ль в пеленках я лежала?Как это случилось? Объясни.ГрекЗнаешь ты сама, меня не хуже, —Цифры ничего не означаютИ для всех течет неравно время.Для одних ползет, для прочих скачет,и никто не знает час расцвета,И тебе быть может в сорок — двадцать.КинфияЕсли будешь чепуху молоть ты,То продам тебя иль обменяюНа врача и повара. Подумай.ГрекВ первой люстре мы голубоваты,Во второй — душа в нас зеленеет,В третьей — делается карминной,А в четвертой — в двадцать восемь, значит,Фиолетовою станет, в пятой — желтой,Как в страду пшеница.А потом оранжевой, и дальшеВсе должна душа переливаться,Все пройти цвета, а мудрой станет —Побелеет, а бывает вовсеИ таких цветов, что глаз не знает.Все она проходит превращенья,Измененья, рост и переливы,Ведь нельзя всю жизнь багрово=краснымНадоедливым цветком висеть на ветке,Голой, побелевшей от морозов.Только у богов да их любимцев так бывает —Цвет отыщет свой и в нем пребудет,Артемида ведь не станет дряхлой.И Гефест младенцем не бывал.КинфияЧто заладил про богов да про младенцев.Ну а если я на дню меняю цвет свойСотню раз — то синий, то зеленый?ГрекКинфия, душа твоя — растеньеИ не может в росте уменьшаться,Но растет и зреет и трепещет.Есть у цвета смысл сокровенный,Есть у цвета тайное значенье.Дождь — есть снег, глубоко постаревший,Оба же они — одна вода,Так душа собою остается у младенца и у старика.Все же знать нам нужно — снег ли, дождь.КинфияСнег не может вдруг пойти в июне,Дождь не льется мутно в январе.Краснобай ты жалкий и нелепый.И от всех от этих разговоровПочернела вся моя душа.
IX
Розовые плывут облака над Римом.Проплывают носилки мимоЗолотого столба верстового.Сверну к рынку.Перечитаю письмо. Погоди же!«Пусть твое некогда столь любимое тело,Знакомое до боли, до на ступне складки,Станет пепломВ золоте костра погребального — преждеЧем я вернусь из Лузитании дикой.Да! Записываюсь центуриономВ легион Жаворонка, прощай же!»Пахнут устрицами таблички,Жареным вепрем, вином сицилийским, духами.На рынке куплю я в лавкеНитку тяжелых жемчужинЦвета облаков,Что сейчас над Римом.
1978
ТРОСТЬ СКОРОПИСЦА
(Стихи 2002-04)
I
Солнце спускается в ад
(Гимны к Адвенту)
Hommage б Hцlderlin
1. Бормотанье снега (Вступление)
Под снег, подпрыгивавший вверх,Попавший в бровь,Летящий вкось,Под заметающий мне душу,О тех уж мысль меня не душит —Под ним укрывшихся, уснувших,В его пуху,В его вязаньиИ бормотаньи(Как бормотанье мило мне —Милей всего —И запинанье).Не то что шепоты весны,Не то что лета торжествоИ осени унылой шелест —Одна зима под нос бормочетИ счастье долгое пророчит,Виясь на стеклах, на коре,О сне под снегом глубочайшимВ своем тепле, в своей норе.
2. Орфей опять спускается в ад
В подземный пожар(Он неслышно грохочет всегда)Спускался ОрфейЗа любовью своей.Но онаПростой саламандрой —Прозрачной, пустою летала,Сквозь пальцы текла…Отсветы влажныеВ ее сердцевине мерцали.Он быстро ее проглотилИ хотел унестиНа горькую землю назад.Она же пламенным вихремОпять изо лба унесласьИ, танцуя, в огне растворилась…Орфей воротился домой,Где все элементыРавны меж собою,И каждыйНа других восстает,Но тут же смиряется.Странный ожог терзал его сердцеС тех пор —ТамПрозрачною ящеркойТы, Эвридика, плясала.
3. К Солнцу — перед Рождеством
От темной площади — к другойЕще темнее —Пред РождествомПрохожие скользятИ чувствуют,Что Солнце, зеленея,Спускается во Ад.О Солнце, погоди!Мы что-то не успели!Касаться мертвых глазУспеешь, погоди.Очнись как прежде в золотой купели,На розовой груди.Взлетай, светай —По скользким вантам,Карабкаясь с трудом,Ты мертвым не нужнее,Чем нам, жующим хлебПод мутным льдом.
4. Жажда теней
В безотрадной степи ПерсефоныУ истоков КоцитаЖертвенной кровьюПоилСтадо теней Одиссей.Жаждут они вина нашей кровиС запахом острым, смертнымУтробы.(Больше нам нечего дать, но и ее нам жаль).Так и несем как деревцеВ тонкой белой теплице —В замкнутом хрупком сосуде.Тени вокруг летают —Ждут, когда разобьется,Но в декабре вкушаютНемного падшего солнца.
5. Кольцо Диоскуров
Однажды у дома родного,На асфальт шершавый,С пристройки невысокойМне прямо под ноги упал венок живойИз воробьев тяжелых, крупных,двух слившихся и клювом и хвостами.У ног прохожих, шин автомобильныхОни, чуть трепыхаясь, изнывали…В зимнюю ночь,Когда Солнце кажется безвозвратным,Когда оно в ад нисходитИ медленно, неостановимоВдруг обернется к нам,Вспомнила я нежданноПтичье кольцо живое,Вспомнила и двух братьев,Слившихся воедино — так что не различить.(Греков детские бредни — их не понять, не забыть)Полидевк, Сын Зевса,Жизнь окончив земную,Взят был отцом на ОлимпВеселый,Кастор, смертного отпрыск,Тенью печальной томилсяВ далекой щели преисподней.Но Полидевк, тоскуя,Брата так не оставил.Сам он в Аид спустилсяИ полгода там оставался,Сам уступил ему местоНа пиру и чашу забвеньяБед и страданий земных…А потом они снова менялись,Так в колесо превратились —Вечно в прыжке под землю,Вечно в прыжке в небеса.Тени в полях летейских,Боги на снежных вершинахНе знали кто перед ними —Божественный брат или смертный.Так над моею душоюВечно паришь ты, бессмертный,Легкий и лучший двойник,Полный ко мне состраданьяДолю разделишь мою.Смертный осколок темный,Обняв,Выведешь из ПреисподнейТы самого себяВерю я — мы сольемся,Как два воробья на асфальтеКак Диоскуры в полете.