Я взглянула краем глаза —Глазом всем смотреть нельзя —Что это было — заяц? Коза?Белый винт ребер, остатки морды,Розовые глаза.Он лежал на траве,Но казалось —Костяная пружина,Устремленная в небо,Штопор, взламывающий ум,Открывающий длинную бутылку,Где спит великий Ремесленник,Смастеривший машинерию тела,Ребра-шпангоуты, бочки…Ее хитрость сложна,Ее белизнаУжасает —Когда веснаРаздувает на ветках почки.
" Весна свои покрасит когти "
Весна свои покрасит когтиТоскливо-смутным перламутром,Чтобы царапнуть ими небо,На волю выпуская утро.И сгустком крови тяжким СолнцеКачнется вверх. В обнимку с теньюСосна закружится тихонькоДо нового тьмы сотворенья.
" Ключ серебристый, ключ точеный, "
Ключ серебристый, ключ точеный,Упавший в яму выгребную —Вот так и разум золоченый….Но я его не критикую.Действительно, он чистый, ясный,Вращается как шар прекрасныйВо тьме и скован крепкой костью,Двойник несчастный Демиурга.Зачем сюда пришел он в гостиСпадая по цепи атласной.
Зодиак живых и мертвых
Звезды какие мертвым светят,Солнца какие горят для них —Узнать не пытайся, потерпи, не пробуйОчерк созвездий иных.Здешние — я хорошо их знаю —Этот горящий терновник ночной, —Кулаки их круглы, их суставы сияют,По ночам будто в цирке следят за ЗемлейБестелесные Девы, Телец мой родной,Привиденья Стрельцов глазами, стрелами стреляют.Но иные круги, но иные вращенья —Там иной, неземной, из сотен фигур,Раздавая жребии и превращенья,Зодиакальный вращается шнур.И в одежде из звезд там сидит Он, один,И зелеными солнцами в мячик играет.Пожалей же нас, трюмных, о Капитан, Господин!Кто на низком своем потолке едва разбираетСмысл знаков далеких плошек чадящихЧерный парус Вселенной весь в дырах горящих,Наш корабль заблудился, мористее все забираетВ бездну черную держит он путьИ бушпритом своим пропорол зодиак,Отменяя все судьбы, тот сыплется в грудьБессмысленным желтым дождем,
Песнь полукровки
Варварской крови грубые токиВ теле моем — как не быть мне жестокойК замкнутой жизни своей?Силу казачью от воли йудейскойНе отгородишь в себе занавеской,Вот и сплелись в кадуцей.Вот и замкнулись как провода,Вот и сомкнулись как невода —Парою змей.Только вот жезл — наш бескровный водительКровь его — свет, он — третий родитель,Он нас ведет в Эмпирей.
Прощание с цифрами
Смысла я не ищу,не хочу состраданья.Сердце умножить на крест,и нарождается знанье….Четверкою нос обозначился,Брови дрожалиРазъединенною тройкой…О милые цифры,Как будет мне вас не хватать — там, где ни чисел, ни меры.О буквах я не жалею, ни о плодах, ни о травах.Но цифры родные!Сама я живу в номерахУ чужих,Уже долго,Мгновенно и долго.То сплю, то на запад смотрю или плачу.Какое то в сердце число —Как альраун в корнях мандрагорыВ красном живет шалаше.И какую-то цифру с дробями, несомыми в вечность я значу.Вот дроби они и спасут нас,ПревращаясьВ холодную звездную дробь,В дробинки охотничьи,Которыми небо расстреляноЛетней последнею ночью..В число безымянное БогаВлиться щепоткою меряной пыли,Где восьмерку, бокастую и молодую,Набок уже повалили.
" Я буду искать — "
Я буду искать —Кого люблю —В закоулках Вселенной,В черных дырах ее,В космоса гриве нетленной,В бороде у Бога,В зачарованном этом лесу волос.За вьющейся белой колоннойВолосинкиНайдуКого я люблю,Когда я умру —В раю ли, в аду.Если и память сгубятИ потеряю севя.Даже звездная пыльРыщет в потемках, любя.А если найти невозможно —Повисну,Руки раскинув крестом,Где-нибудь под Южным Крестом,И огонь изрыгнуКак дракон.И все, все, всеУничтожу.
СТИХИ
Перевёрнутый Эверест,
или Бесконечность памяти
Когда я в бездну жизни собственной гляжу —Чего я только там ни нахожу —Как бы в разверзшейся воронке под ногами —Что было так давно, что было с нами,Что там со мной и что не повторится.Всплывают тьмой изъеденные лица.И разгребаю выгнутой стопоюОсенний сад, где были мы с тобою.Я рисовала, ты смотрела на меня,И листья реяли, вином своим пьяня.И Хлебниковым, скажем, опьяненье,И аппарат “Любитель”, и стремленьеСтрадать за всех, за всех, и больше всех,И одноклассница Вовк-Курелех…Вот прошлое, похожее на свалку,Гудит, царапает, и мне его не жалко.Как будто бы несчастные у рынкаТри продают непарные ботинка,И горсть забытых снов, и замшевая куртка,Там жалю я ладонь огнём окурка.Зачем же я на берегу весь этот хлам ужу?Он обречён огню, он обречён ножу.Всё кажется, что отыщу я тамСовсем забытое, завидное богам.Затем, что там мой рай, а здесь — внезапный ад,Мне боязно забыть родной погасший взгляд.Зачем дана вся эта бесконечностьАдаму, мне — как некая увечность?Зачем внизу зияет Эверест,Куда всё валится, что вижу я окрест?
Выстрел
C такою лёгкостью в теле проснулась —Будто я вчера застрелиласьВишневой косточкой…Всё же косточка попала в цель(хоть и не было там светло) —В красную землю, лепестков метельВ благодатную занесло.Она упала не в путь проезжийИ не на камнеИ машет белыми рукамиИ цветью снежнойВ самом деле (экое дело!)В сердце что-то цвело и белело —Сакура там расцвела.Все — вплоть до самой малой кровинки, —Замирая, дивились этой новинке.Vita nuova болела,Vita nuova бела.
Крест после распятья
Когда Спасителя в пещеру положили,День cерый занялся и тучи, нависая,Шар обернули земныйВ саван.Птицы не служили,Вздыхали судорожно бедные ягнята,А люди сонно жили,Виновато.Да, никому на свете не жилось —В день смерти БогаСгнило всёНасквозь.А крест покинутыйЧернел, как бы сожжённый,Уже не помня, где его срубили, где пилили,А кипарисный пень-отец по сыне тосковал,Раскинув лапы и глубоко в землю вгрызшись.А крест был ближе всех,И он поддерживал страдающего Бога —Сын-кипарис, Бог Сын, они слилисьБожественным он прокалён огнёмКровь Бога светлая на нём.Он помнит Его прикосновеньеИ тяжесть Бога,А Бог — его шершавую древесность,И жалость деревянную, и нежность.И ночью видели — взошла лунаОна была крестом разделена.Четыре красные куска,Была разрезана она.Когда случилось Воскресенье —Крест вздрогнул и вспотел огнём,И вдруг воскрес,И вот он снова кипарисВ саду небес.
Созвездие Лебедя, или Снятие с Креста
(небесное и незавершённое)
Я смотрела на звезду, понимаяЧто между нами длинный канал.Руки поднять и скользить туда, где она, сияя,Нервничает, как ночной вокзал.Пока я смотрела — небосвод кружилсяИ качнулся, сдвинув на пядь её,Она была позвонком предвечногоГорнего ледяного распятия.Млечный полог чуть колыхался — там какие-то тениИз крыльев лебяжьих гвозди, плача, тянули.Но вдруг замерли, оцепенели,Все в полёте чрез чёрное небо уснули.Называли ведь “Лебедь”, но это ли птица?Руки надломлены… Глуха высота.Начинается — но века оно длится —В скорбном небе — снятие со креста.