Чтение онлайн

Они снова расхохотались.

— Уел, признаю, — вновь заговорил Иван. — Но сам подумай — каждый, наверно, имеет свою голубую мечту. Или, на худой конец, желает создать что-то грандиозное. А тут, после того как благополучно разрешились мои затруднения, я укатил в гости к брату Соколу. Он как раз купил небольшое ранчо в Калифорнии, неподалеку от Лос-Анджелеса. Бизнес наладился, неприятностей не предвиделось, так что я проболтался у него несколько недель. Дело уже шло к отъезду. И вот Фил вдруг уехал по своим делам на восточное побережье, и я от нечего делать начал рыться в его библиотеке. И наткнулся на потрясающий журнал. Он назывался «Нейшнл джиогрэфик». Всю ночь, пока Фила не было дома, я провалялся, размышляя над появившейся идеей, а через два дня был уже в редакции. Ребята раздумывали почти три месяца, но потом мы ударили по рукам. Ты же знаешь, — расплылся в улыбке Иван, — если я что вобью в свою тупую голову, мне трудно отказать.

— Ну я бы использовал более сильное слово, — заметил Сашка.

— Так вот, Москва — это первая ласточка. На очереди Нью-Йорк, затем Токио, Париж, Рим… Всего будет двенадцать ресторанов «Нейшнл джиогрэфик». Идея проста. Огромные голографии, живые животные и птицы в специальных помещениях со стеклянными стенами или за мелкой сеткой, а некоторые прямо на ветках деревьев. Настоящие растения и минимум искусственного. Но главное: площадь и планировка всех ресторанов совпадает до квадратного метра. Раз в месяц все рестораны по очереди закрываются, интерьер пакуется и самолетом отправляется в следующую столицу. Каждый месяц «Нейшнл джиогрэфик» принимает посетителей в другом мире.

— Блеск, — согласился Сашка, — а цены?

— А это сколько потянешь. — И, отвечая на непонимающий взгляд Сашки, пояснил: — Там три зала: классик, люкс и эксклюзив.

— Вижу — это твое любимое детище, блеск в глазах, подробности, в общем, чувствуется большое воодушевление…

Оба снова расхохотались.

— Ну а как ты, Сашок? — негромко спросил Иван.

— Черт его знает, меня до сих пор оторопь берет. — Он улыбнулся, вспоминая. — Представь, охраняемый ЛЗУ, караул — семь человек и вдруг, из-под только что рухнувшей сосны вылезает какой-то мужик неопределенного возраста и заявляет тебе в лоб, что пришел за тобой. — Сашка помолчал. — Меня чуть кондрашка не хватила, когда он поволок меня прямо мимо часового и стоящего рядом помначкара с собакой. Сержант Заволуйко. Редкостной сволочью считался. Но самый финиш был, когда они даже ухом не повели, только собака заскулила. Первый месяц я все порывался домой, даже пробовал сбежать, но дорогу не нашел, Сыч позаботился… Потом втянулся. Знаешь, мы с Сычом трижды еще на зону возвращались. — Он вновь на мгновение умолк, а потом продолжил: — Вот вроде сам уже кое-что умею, а все еще мурашки по коже. Я ж, с тех пор как Сыч меня забрал, на зоне всего месяц был в общей сложности, но… никаких проблем, как будто так и нужно. Да и за неделю пешком от Валдая до Перми…

— Велика сила волхва, — согласился Иван.

И снова они помолчали. Иван разглядывал Сашку. Никто не остается прежним, пройдя посвящение. Для постороннего взгляда Сашка словно бы и не изменился, но для знающих его — очень сильно. Исчезла какая-то детскость, правильность домашнего мальчика, которая улавливалась в нем, несмотря на возраст. Сейчас он чем-то напоминал кубачинский кинжал в крепких кожаных ножнах.

— Чем думаешь заниматься, Сашок?

— Меня восстановили.

— И что?

— Ты прав. — Сашка вздохнул. — Я уйду.

— И куда?

— Скоро новые отроки придут в святилище. Сыч предложил мне помогать ему в обучении.

Иван понимающе кивнул. Он не ошибся, когда просил Сыча позаботиться о Сашке.

— Я рад за тебя.

Они проговорили до утра. А утром Сашка ушел по первой росе. В эту весну ему предстояло стать воином.

С этими приятными воспоминаниями Иван уснул.

Пробуждение было резким. Волк вынырнул из сна со вздыбленным загривком. Внутри клокотала животная ярость. Конрад, опустившись на четвереньки и глухо рыча, осматривал лес поверх ограды. Светало. Напряжение медленно отпускало.

— Тяжелый сон, — облизав сухие губы, промолвил Конрад.

— В этот раз Триглав хочет заняться всеми, — заявил Иван.

— Но я не увидел смерти.

— А я не уверен.

Иван направился к воротам. Сыч уже стоял там. Войдя внутрь, он подошел к идолу и, прижавшись к сухому, звонкому дереву, коснулся пальцами глаз Перуна. Прислушался к чему-то. Нахмурился. И повернулся к воинам:

— Смутный сон, братья. Укрепите сердца. Тяжелый путь вам предстоит.

— Многое непонятно, мудрейший…

Сыч молча ждал.

— Я опять видел ЕГО. Но мне показалось, что он не враг. — Иван вопросительно смотрел на Сыча. — Но я видел брата, что идет против братьев, и он был первым среди врагов.

Сыч тяжело вздохнул:

— Сядьте, воины. — Он опустился рядом с ними. — Вы знаете, что были не первыми среди тех, кто проходил посвящение по пророчеству.

Воины молчали.

— Тот, кого вы видели, был перед вами, но он не смог…

Иван припомнил, как сам остановился на грани в том особняке на окраине Москвы.

— Ты прав, он не сумел удержаться, — помрачнел Сыч. — Он стал зверем. Он убил всех своих братьев, он хочет убить и всех вас, и если, — голос Сыча дрогнул, — если Триглав смог простереть над ним свою руку…

Иван похолодел. Перунов брат под рукой Триглава!!!

— Не это страшно. — Сыч покачал головой. — Он не сможет победить. Но, погибая, он даст шанс Триглаву уничтожить Собор. И я не знаю, сможем ли мы его остановить.

Воины молчали, убитые страхом и горечью, звучавшей в голосе могущественного волхва.

— Ладно, пошли, пора собираться, — поднялся Иван.

Конрад бросил растерянный взгляд на Сыча. Но тот сидел, привалившись спиной к Перуну, и не шевелился. Над переносицей волхва пролегла горькая складка. Конрад подошел к Ивану, молча ждущему в воротах.

— Мудрейший, — негромко позвал Иван, Сыч поднял глаза. — Бог не выдаст, свинья не съест. Это наш путь, стоит ли бояться каждой колдобины? — И он шагнул за ворота.

В тот раз они впервые вышли из Завороженного леса без помощи волхва.

Сегодняшняя встреча не обещала никаких неожиданностей. Все члены исполкома Федерации национальных единоборств прекрасно представляли себе, кто есть кто за этим столом. И хотя Константин Алексеевич скромно сидел в уголке, в то время как остальные важно внимали речам и рисовали чертиков в фирменных блокнотах, каждый из присутствующих ясно себе представлял, что их функции — только проштамповать уже сформулированные и согласованные решения. Когда заседание закончилось и члены исполкома уже начали покидать стильный конференц-зал, перед носом Порфирия Исаковича Рудого, заместителя председателя Федерации и руководителя секции «Собора Перуна», возник «акула»: