Собиратель
Шрифт:
«Молодость и беспечность. Знал бы ты, чего это будет тебе стоить»
За парнем Роман следил по приказу Каниса. Если описать последние две недели, то это было одной из основных его «работ». Следить за теми, за кем прикажут. Ещё стоять за спиной Каниса на очередных переговорах, выполнять мелкие поручения. Вот и все рабочие будни.
Парнишка напротив — Адам Кротов. Шестнадцать лет. Второй сын Сергея Кротова, главы рода. Рода, который входил в клан Медведевых. Семья, поднявшаяся за последние два года в высшую лигу благодаря государственным контрактам на строительство. И заодно отжавшая большой кусок пирога у других семей, занимающихся стройкой. В частности у Муравьевых, которые входили в клан Белогрудовых.
До прихода Медведевых к власти, Муравьевы были если не лидерами, то одними из первых уж точно. Да и сейчас таковыми оставались. Но князь...
«Ох уж этот князь»
В эти дни Коршунов узнал о политических раскладах, кто кого ненавидит, кого и какие отношения связывают, что готовится в стране, больше, чем за всю предыдущую жизнь вместе взятую. Князь изменил многое и целенаправленно выдавливал тех, кто играл на чужой стороне. То есть на стороне иностранных компаний, которых представлял Канис.
И цели «работодателя» были далеки от благородных.
Видимо Роман унаследовал какие-то черты от отца, потому что по разговорам, обмолвкам и мелькающим намёкам, узнал гораздо больше, чем ему хотели сообщить. А может всё было иначе. Быть может Канис его проверял, погружая в тайны и наблюдая, как будет вести себя новая пешка.
Как себя вести и что делать — это тот вопрос, который беспокоил Романа больше всего. В первый раз он перешёл черту, когда выпустил пауков в метро. Беды не случилось, но это заслуга людей князя и Соколова. Сработай они чуть хуже и город бы оказался на грани разрушения.
Тогда Роман не совсем понимал масштабы того, что делал. Ему дали поручение и не выполни он его, кто знает, чем бы это закончилось. Если вначале Коршунов ещё наивно думал, что сможет в любой момент уйти, то после того, как Канис находил его в любом месте, когда ему требовался помощник, эти заблуждения исчезли. Не только у Романа имелась возможность ставить метки. О чем его честно предупредили.
«Бежать надо было в самый первый день. А сейчас я замазан так, что никогда не отмоюсь. Свидетелей в таких делах не оставляют»
Роман понял бы, желай Канис просто поддержать Белогрудова, чтобы продвинуть свои интересы. Обычная борьба за власть, ничего нового. Но Канис был другим... Он был готов погрузить страну в хаос, просто чтобы посмотреть, что будет делать князь.
Да и не хотел он победы Белогрудова. Иначе как объяснить то, чем сейчас занимался Коршунов.
Адам, юный и беспечный парнишка, прогуливался с молодой девушкой. Молодой, красивой, с пышными волосами, выпуклой грудью. Не трудно =догадаться, что привлекло молодого аристократа в этой девчонке. Привлекло настолько, что он сбежал от своей охраны, переместился в другой город, где и пошёл на свидание.
Наводку на парня предоставил Канис. Потом Роман с ним «случайно» столкнулся и поставил свою метку. Тем самым получив возможность отслеживать, где находится мальчишка. Как и в случае Соколова, и княжеской дочери, помеченную во время короткого боя. И за которой тоже пару раз следил, выслеживая, в каких местах она появляется.
Цель Коршунову поставили конкретную — убить особо жестоким способом мальчишку. Убить так, чтобы его отец потерял контроль и напал на Белогрудовых.
Это и говорило о том, что Канис не хочет их победы. Он хочет совсем другого. Чтобы обе стороны измотали друг друга.
Пока Роман обдумывал, что делать, парень попрощался с девушкой, зашёл в ближайший двор и исчез.
«Не сегодня»
Глава 14. Учения
В субботу вокруг института царил ажиотаж. Не то, чтобы грандиозный, но достаточно большой, чтобы собралась толпа. Всего человек сто пришло. Из них девушек не больше десятка.
— У тебя есть идеи, как учения проходить будут? — спросил Матвей нервно, когда мы подходили и до толпы ещё оставалось как расстояние, так и время.
Свою нервозность он явно не показывал, но если долго общаться с кем-то, то начинаешь лучше читать его скрытые эмоции. Лицо задумчивое, пальцы постукивают по бедру, на девушек не засматривается. Последнее так и вовсе — почти повод звонить в скорую.
Между нашим домом и институтом — пятнадцать минут ходьбы по оживленным улицам центральной части города. Проходим и мимо метро, откуда всегда выходят люди. Я это к тому, что в любую погоду на этом отрезке можно встретить девушек и женщин, которым Матвей нет-нет, да улыбнется.
Сегодня он не улыбался.
Я посмотрел на небо. Дождя нет, но оно серое, осеннее. Мне и такое нравится. Это лучше туч, несущих кислотные дожди. Гуляет ветер. Прохладный, норовящий то и дело надуть пыли прямо в лицо. Но и это — мелочь.
Погода достаточно хороша, чтобы студенты собрались на улице. По мере приближения я выхватывал всё больше деталей. Как они общаются, смеются. Кто-то курит, кто-то морщится на это. Между первыми и вторыми среди аристократов всегда пролегает разделительная черта. Если хочешь покурить, изволь отойти подальше, чтобы не задеть чувствительные носы.
— Понятия не имею. — ответил я соседу.
— А...
— Нет. — перебил я его.
Не хватало, чтобы он ещё в присутствие аристократов, среди которых хватает владельцев улучшенного слуха, спросил не говорили ли мне что-то представители княжеской семьи.
— Ясно, — сказал Матвей.
Его палец ещё сильнее затарабанили по бедру, переходя в нервный тик, но как только мы подошли достаточно близко, чтобы на нас обратили внимания, это прекратилось.