Собачье сердце
Шрифт:
Уже на улице, усаживая «арестованного» под охраной на извозчика, похвалил:
– Спасибо, Степан! Хорошо послужил! Держи червонец!
– Рад стараться, ваше благородие! А пёс-то умный! Я полтора часа кружил, следы запутывал! Думал, не найдет ни в жисть… И квас не успел допить, как он уж тут как тут!
– Треф шел по следу два километра – мимо Черной речки, «Виллы Родэ», по набережной – и вывел-таки к Приморскому вокзалу!
– А что ж меня сейчас под конвоем-то?
– Чтобы понял пёс: не зря работал – выследил, задержал преступника! Все по-настоящему, иначе вдруг разочаруется. Ловил, поймал, а преступника отпустили… работать не будет!
Так в трактире на Приморском вокзале началась удивительная карьера легендарной полицейской ищейки – добермана-пинчера по кличке Треф, благодаря которому было раскрыто почти полторы тысячи преступлений, предотвращено более двухсот терактов, сохранено множество человеческих жизней…
Вечером околоточный надзиратель Владимир Дмитриев кормил собаку в вольере питомника.
– Молодец, Треф! Отлично справился! Лучше всех! Преступника поймал и меня от смерти спас. Спасибо тебе, пёс! Мы получили первый приз, диплом и звание сыскной собаки! – объяснял он Трефу. – Скоро едем в Москву. По приглашению самого градоначальника Джунковского! Сто пятьдесят рублей он за тебя отвалил – огромные деньги! Так что служить будем в Московском охранном отделении сыскной полиции. Верой и правдой на благо России! Устал, поди! – Нежно погладил он голову пса.
Треф расслабленно прижался к ногам хозяина, коим считал своего дрессировщика. Зубастая широкая улыбка озаряла его морду. Как же он любил «играть» с Дмитриевым – отыскивать спрятанные вещи, идти по следу, приносить апорт, брать барьеры! Треф был совсем молод – одиннадцать месяцев, почти щенок, и самой наградой за выполненное задание для него было не угощение, не похвала, а нежная ласка вот здесь, в вольере, когда уже никто не видит и можно расслабиться. Вертелся обрубок хвостика, и вывалившийся мокрый длинный язык лихо висел в сторону, делая его суровую морду умиленной и радостной…
– Иди на место! Отдыхай!
Пёс послушно отправился в будку, формой напоминающую бочку. Он не роптал, поскольку привык оставаться один с раннего щенячьего возраста.
– Я, пожалуй, тоже пойду! До завтра, милый зверь!
А Треф уже крепко спал, лапы его дергались, он скалился и скулил. Быть может, догонял злодеев, которых ему только предстояло найти, или снилось беззаботное щенячье детство в рижском питомнике «фон Тюринген»…
В конце XIX века в Германии жил человек, страстно любивший собак: содержал приют для бездомных, потерявшихся животных, лечил, кормил, заботился… И занимался селекцией, страстно мечтая вывести собаку, которая могла бы защитить его в любой экстремальной ситуации, – злобную, бдительную, неутомимую, способную без устали пробегать сотни километров рядом с каретой: слишком много покушений было на него – сборщика налогов. Разъезжать по Тюрингии с большой сумкой денег без подобной стражи было опасно.
И он скрестил немецкого пинчера, боссерона, ротвейлера, манчестерского терьера… Итогом стала мускулистая, сильная, энергичная и вместе с тем элегантная собака с великолепными способностями ищейки. Свое творение Луис Доберман назвал тюрингским пинчером. Лишь после его смерти новой породе официально присвоили имя селекционера – доберман-пинчер. К началу ХХ века доберманов в Европе насчитывалось уже более тысячи. Внешне они весьма отличались от современных.
Конец ознакомительного фрагмента.