Соавторы
Шрифт:
– Пожалуйста, можешь смотреть фильм на кухне, - согласилась Катерина.
– Вовчик посмотрит передачу в комнате и сразу ляжет спать. А ты можешь сидеть здесь, только учти, что мы с папой тоже будем здесь, нам нужно поговорить, а потом я буду мыть посуду и убирать.
И решай быстрее, у тебя три минуты.
Ей приходилось быть жесткой, иначе нельзя, когда квартира слишком мала для пятерых. Нельзя делать поблажки одному и ущемлять другого, и приходится все время искать баланс между разными интересами, чтобы никто не обиделся и была соблюдена элементарная справедливость. Хотя только матери знают, как щемит сердце, когда приходится гоняться за этой самой справедливостью, слыша рев маленького ребенка и глядя в его обиженные глазки. "Катерина состоит из одних достоинств, - подумал Владимир Иванович, наблюдая за тем, как жена "разруливает" конфликт интересов.
– Господи, ну почему же я не люблю ее?"
– А что, тебе очень даже идет. Смотри, как здорово!
Даша напялила Насте на голову шерстяную шапочку со смешными длинными заячьими ушами. Уши были расшиты цветочками и свешивались вниз, почти закрывая щеки. Определенно, у маленького Санечки со вкусом проблемы, но с чувством юмора, пожалуй, совсем неплохо.
– Если бы ты видела, как он эту шапочку выбирал!
– продолжала щебетать Даша.
– Сто магазинов обошел, пока выискал то, что ему хотелось. Вбил себе в голову, что непременно должен подарить тебе шапочку с ушами.
Ну что ты сидишь, подойди к зеркалу, посмотри.
Настя нехотя поднялась с дивана и поплелась к зеркалу. Чудовищно. Старая усталая тетка с потухшим взглядом, опущенными уголками рта и подозрительно светлыми волосами - естественный платиновый цвет густо разбавлен сединой. И надо всем этим - яркая дурацкая шапка с заячьими ушами. Гротеск. Пародия. Черт знает что…
Она попыталась улыбнуться, но ничего не получилось, губы натужно скривились, и лицо стало еще старше и печальнее. Настя резким движением сорвала с головы подарок любимого племянника, который стоял здесь же, предвкушая эффект и приоткрыв в радостном ожидании рот.
– Здорово, да, тетя Настя? Тебе нравится?"
– Очень, Санечка. Спасибо тебе большое. Просто замечательная шапочка, - ответила она, ненавидя себя за подступившие слезы.
– Ты будешь ее носить на работу?
– На работу, наверное, не получится, у нас там все очень строгие, начальники всякие, генералы. На работе надо форму носить.
– А когда же ты будешь ее одевать?
– Надевать, Санечка, не одевать, а надевать, - тут же поправила сына Даша.
– Сколько раз я тебе говорила…
– Надевать, - послушно повторил мальчуган.
– Тетя Настя, когда ты будешь носить мою шапочку? В гости?
– Хорошо, в гости, - согласилась она.
– Тогда надевай ее обратно, - потребовал племянник.
– Ты же в гостях, вот и надевай. Ты обещала.
Даша укоризненно покачала головой, обняла ребенка, поцеловала в макушку.
– Санечка, здесь очень тепло. Если Настя наденет твою шапочку, а потом снимет и выйдет на улицу, она обязательно простудится. Ты же не хочешь, чтобы Настя заболела?
Мальчик отрицательно покачал головой, - Да ну вас.
Он махнул рукой и понуро вышел из комнаты.
– Обиделся, - огорченно заметила Настя.
– Ты прости меня, Дашуня, я вам всем праздник испортила. И Саня так ждал восторгов с моей стороны, а я не смогла…
По ее щекам потекли слезы, которые она все-таки не сумела сдержать. Ей было жаль племянника, которого она же сама лишила радости, ей было жаль солнечную и счастливую Дашу, которая тоже расстроилась, видя обиженного и такого несчастного сына. И ей было ужасно жаль себя.
Даша прижалась к ее плечу, тихонько поцеловала в щеку, - Это все из-за того дурацкого экзамена? Я вообще не понимаю, зачем тебе понадобилось его сдавать? Глупость какая-то!
– Это не глупость, Дашуня, а необходимость. Если я хочу написать и защитить диссертацию, я обязана сдать экзамены. Таков порядок.
– Я знаю, что порядок, - продолжала сердиться молодая женщина.
– Я не понимаю, на кой тебе сдалась эта диссертация. Тебе Лешкины профессорские лавры спать не дают, что ли? Работаешь ты на своей Петровке столько лет - вот и работай, тебя там ценят, уважают.
Чего тебе неймется? Ищешь на свою голову приключения, а потом расстраиваешься.
Настя вздохнула. Конечно, Дашка не понимает. Все вокруг понимают, зачем Насте Каменской нужна кандидатская диссертация, а тридцатилетняя жена ее брата - не понимает. Потому что она не носит погоны. И потому, что ей всего тридцать.
– Дашенька, я - подполковник, а подполковники могут служить только до сорока пяти лет. В сорок пять их отправляют на пенсию. А мне уже сорок три.
– Что, прямо всех-всех отправляют?
– не поверила Даша.
– И в нашей милиции нет ни одного подполковника старше сорока пяти лет? Не поверю ни за что!
– И правильно, что не поверишь, - усмехнулась Настя.
– Можно подать рапорт с просьбой продлить срок службы, и если решение будет положительным, проработаешь еще пять лет.
– А потом?
– А потом еще один рапорт. И еще можешь поработать.
– А потом?
– Потом - все. Два продления, больше нельзя.
– Тогда в чем проблема? Напишешь эти свои рапорты и будешь работать до пятидесяти пяти лет. А за это время и полковником станешь. Не понимаю" зачем эти хлопоты с диссертацией?
– Дашка, Дашка, - Настя сама не ожидала, что рассмеется, - ты неисправимая идеалистка. Рапорт-то я напишу, да только нужно, чтобы мои начальники очень сильно захотели оставить меня на службе. А в этом у меня большие сомнения. Начальники у меня сложные, не все относятся ко мне хорошо, а некоторые - так даже откровенно плохо.
"Особенно мой непосредственный начальник Вячеслав Михайлович Афанасьев, - мысленно продолжила Настя.
– Раздражаю я его просто до невозможности.
Внешне мы с ним отлично ладим, но я точно знаю, что он меня на дух не выносит. Просто спит и видит, когда же я наконец уйду. Желательно на пенсию, чтобы не было разговоров, что от него ушел такой опытный сотрудник, как я. Когда от начальника уходит хороший работник, это всегда пятно на репутации самого начальника.