Чтение онлайн

— А вас?

— Вы хотите сказать, что я убила собственного мужа, а потом подстрелила Артура, чтобы заткнуть его клеветнический рот? Нет, я не делала ни того, ни другого.

Бекет покачал головой:

— Алисия, я даже не знаю, как поступить.

— А вы ведите себя как друг, а не как формальный законник.

Проведя полчаса в библиотеке в беседе с сержантом Риганом и окружным прокурором, где он дал подробные показания, не утаив ничего, Джерико прошел в главный зал в тот самый момент, когда туда со второго этажа спускался судья Бекет. Судя по виду адвоката, он находился в состоянии транса. Он едва было не столкнулся с Джерико, практически не видя его, пока тот не тряхнул судью за плечо, отчасти вернув к действительности.

— О, это вы, — сказал адвокат.

— Ну, как они там? — спросил Джерико, кивнув наверх.

— Я видел только Алисию, — ответил Бекет. Казалось, что его била дрожь. — Железный самоконтроль, как вы и могли ожидать. — Он заглянул в ясные и жесткие глаза Джерико. — Ну, а вы что здесь накопали?

— Я могу лишь предполагать, что Артур добрался до правды прежде, чем это сделал я.

Уголок рта судьи Бекета тронула судорога.

— У меня есть основания предполагать, что он всегда знал правду об этом деле. Девять лет назад Артур оставил мне запечатанный конверт с письмом, который я должен был вскрыть только в случае его неестественной смерти. И я только что ознакомился с ним.

— Ну и что же в нем было написано, святой отец? — спросил Джерико, когда Бекет умолк.

— Не могу вам сказать, мистер Джерико, пока сам не решу, что с ним делать.

— А чего тут решать? Если он знал правду, то она однозначно укажет на убийцу. Как же вы можете это скрывать?

— Давайте выйдем на свежий воздух, — предложил Бекет, глядя на дверь библиотеки.

Они спустились по ступеням парадного входа. Свет и голоса, доносившиеся со стороны разбитой машины, указывали на манипуляции грузовика, пытавшегося оттянуть ее от дерева, в которое она врезалась. Джерико решил, что судья Бекет не из тех, на которых следует давить, а потому оставил свои вопросы при себе. Адвокат вышел на лужайку, и мужчины пошли по дорожке, освещаемые лучами света из окон дома.

— Я бы хотел задать вам несколько вопросов, Джерико, — сказал Бекет после того, как они несколько минут прошли в полном молчании. — Но только договоримся — вы не станете расспрашивать меня, почему я задаю вам эти вопросы.

— Давайте, спрашивайте.

Вид у Бекета был усталый и старый.

— Прошлой ночью, когда снайпер целился в вас, Джерико, Луиза была с вами?

— Да.

— Все это время?

— Да, она шла рядом со мной точно так же, как мы идем сейчас.

— Она не могла произвести эти выстрелы?

— Разумеется, нет. Она ни на шаг не отходила. К чему вы клоните, черт побери?

— А сегодня ночью? Где она была, когда раздался выстрел?

— Точно сказать не могу, — ответил он. — После обеда мы с Луизой пили кофе в библиотеке. Мы… мы некоторое время поговорили, после чего она решила уйти в свою комнату. Я еще оставался в библиотеке — может, десять — пятнадцать минут. А потом услышал звук выстрела и удар. И выбежал к машине. Где-то за спиной кричала Джорджиана. У меня такое ощущение, что она видела, как все произошло, потому что крик раздался сверху еще до того, как я успел выбежать наружу. Когда я приблизился к машине, она была непосредственно позади меня. Я отвел ее в сторону, чтобы она не приближалась к Артуру. Потом я увидел, как из дома вышла Луиза. Она успела сменить платье, в котором была на обеде, — теперь на ней был какой-то халат. Не могу сказать наверняка, где она была в те пятнадцать минут, но у нее было совсем мало времени на то, чтобы подняться наверх и переодеться.

— В доме все знали, когда Артур должен был вернуться домой? — спросил Бекет.

— Не знаю, сэр. Хотя не думаю. У меня сложилось впечатление, что он уезжал и приезжал, не ставя никого в известность о своих планах.

— То, что вы сказали насчет Джорджианы, наводит на мысль о том, что она ждала его — если она действительно видела момент аварии.

— Я не знаю. Ни за обедом, ни во время моего разговора с Луизой, ни после него, мы об Артуре вообще не упоминали. Но мне кажется, я понимаю, куда вы клоните. Снайпер должен был ожидать возвращения Артура; он был готов к нему.

— Да. Из этого следует, что он знал, когда ждать его. Знал он не только время, когда Артур появится на подъездной дорожке, но и то, откуда можно будет произвести прицельный выстрел.

Джерико остановился и встал перед адвокатом, так что тому тоже пришлось застыть на месте.

— Мне нет необходимости выяснять, почему вы задаете все эти вопросы, сэр, — сказал он. — У вас есть основание подозревать Луизу?

Бекет не ответил и лишь посмотрел мимо Джерико на освещенные окна дома.

— Если это так, — продолжал Джерико, — то тогда мы должны предположить наличие двух снайперов.

— Этого тоже нельзя исключать, — медленно проговорил Бекет.

— И кто, по вашему мнению, является снайпером номер два?

Бекет покачал головой, как человек, испытывающий боль.

— Извините, Джерико, но я не смогу отвечать на эти вопросы, пока не разберусь с собственной совестью. Понимаете, Артур не был вполне надежным человеком. Скорее злобным завистником. То, что изложено в этом документе, может быть чистой воды фальсификацией. Предоставление его на публичное разбирательство закончится катастрофой для некоторых членов семьи.

— Фальсификация или нет, но он ожидал жестокого конца, — мрачно произнес Джерико. — И это заставляет вас отнестись к этому делу со всей серьезностью.

— Я знаю, знаю, — сказал Бекет. — Но думаю сейчас о другом. Есть ли какой-то способ установить сегодняшнего убийцу без того, чтобы придавать огласке письмо Артура? У Ригана есть какие-то улики?

— Насколько мне известно, нет. Старая история. Ни оружия, ни следов стреляющего. Все то же, что произошло десять лет назад, разве что с небольшими вариациями. Нет собаки, иное место, но, как и тогда, никаких улик.

— О мой Бог, — произнес Бекет.

Джерико прищурился:

— Артур или был шантажистом, или шантажировали его самого.

— В прошлые времена он занимался шантажом. Возможно, промышлял им и теперь, — сказал Бекет.

— И он пристрелил Старика, пригрозившего вывести его на чистую воду?

— Нет, если верить его письму. Он прямо признает, что пытался шантажировать доктора Пелхама. Старик послал его к черту. Он предпочел бы сам огласить публике какой-то секрет, а не дожидаться, когда это сделает какой-то вымогатель.