Смерть в приемном покое

Павел Синичкин, частный детектив, любил рассказывать истории из своей практики – особенно когда хотел произвести впечатление на новую девушку. Вот и сейчас, безо всяких просьб с нашей стороны, бросая пламенные взгляды в сторону голубоглазой Леночки, он начал свой рассказ:

«Это случилось несколько лет назад, в такие же теплые майские дни, как и сейчас. Я тогда еще служил в ментуре и в ту ночь дежурил по району. Нашу опергруппу вызвали в приемный покой больницы номер ***. Через десять минут мы туда примчались.

В приемном отделении на каталке лежала красивейшая девушка, не подававшая признаков жизни. Даже беглого осмотра было достаточно, чтобы понять, что у нее уже нет никаких шансов. Причиной смерти, очевидно, стало огнестрельное ранение в голову. Входное отверстие было расположено в правом виске, чуть выше уха. Выходное превратило левую часть головы в сплошную кашу…»

– И при том наш Паша все равно понял, что девушка – красивейшая… – ехидно прервал рассказ Синичкина один из нас.

Все остальные – включая, что важно для Павла, и Леночку – цыкнули на невежу:

– Не перебивай! Пусть рассказывает! Трави, Пашка, дальше!

«Красота женщины заключается не только в лице, но и в руках, фигуре, пропорциях стати, – молвил Синичкин и своей репликой заработал у голубоглазой Леночки несколько дополнительных очков. – Словом, девушка оказалась красивою, и от того ее было особенно жаль… Дежурный доктор рассказал нам об обстоятельствах ее смерти. Девушку нашли около трех ночи на пандусе, куда обычно заезжали кареты «Скорой помощи». Она уже не подавала признаков жизни.

Было очевидно: чтобы разыскать убийцу, прежде всего следует найти того, кто доставил жертву в больницу и бросил ее на пороге. Для начала я опросил охранников и просмотрел записи камер наружного наблюдения. И тут мне повезло. Камеры зафиксировали, как на пандус въезжает легковая машина, как из нее выходит мужчина, вытаскивает с пассажирского сиденья недвижимую женщину, бросает ее наземь и уезжает. Больше того: по пленке мне удалось определить марку авто. То была «Тойота Корона». В ту пору в столице было гораздо меньше машин, чем нынче, а «Корон» вообще оказались считанные единицы. Я подал автомобили данной модели в розыск, и тут мне повезло вторично. Не прошло и двух часов, как на одном из постов ГАИ задержали тачку сей марки, ею управлял некий Артем М. И в самом автомобиле, и на одежде водителя имелись явные признаки недавно совершенного преступления, а именно – следы крови.

Артема М. задержали и привезли по принадлежности в наше отделение. К тому моменту мое дежурство уже закончилось, однако мне чрезвычайно хотелось раскрыть убийство по горячим следам, поэтому я задержался для первого допроса подозреваемого.

Артем М., несмотря на столь явно свидетельствовавшие против него улики, держался очень уверенно. (А следователь прокуратуры успел шепнуть мне, что он является сынком одного из высокопоставленных чиновников, поэтому работать с ним следует осторожно и безупречно.) Мы начали допрос. Подозреваемый рассказал, что произошло следующее.

Итак, вместе со своей любимой девушкой Настей Т. он катался по ночной Москве. Окна машины были открыты, теплый ночной ветерок разгуливал по салону. Вдруг на одном из светофоров с автомобилем поравнялся мотоциклист. Он был одет во все черное. Его лицо скрывал шлем с тонированным стеклом. Не успел зажечься желтый свет, как черный байкер вытащил из-под куртки пистолет и через открытое окно выстрелил в Настю. Пуля попала девушке в голову. Мотоциклист ударил по газам и скрылся во тьме.

Настя не подавала признаков жизни (рассказывал Артем). Однако он все равно бросился на предельной скорости к ближайшей больнице. Но уже на подъезде к клинике понял, что девушка мертва и ничто ее не спасет. Он испугался ответственности, расспросов и прочего. Тогда Артем выгрузил тело Насти на пандусе возле приемного покоя и уехал…

Следователь добросовестно записывал показания подозреваемого. А я (продолжил свой рассказ Паша Синичкин) подошел к Артему вплотную, положил руку на плечо и задушевно сказал: «А ведь вы врете, уважаемый…» Тот вздрогнул и побледнел. И моя догадка, и моя реплика стали в дальнейшем ключевыми и помогли раскрыть данное преступление… Ну, а кто из вас, мои дорогие, догадается, как я изобличил Артема во лжи?»

После того, как Синичкин задал свой вопрос, посыпались версии. Как ни странно, первой правильно ответила на его загадку голубоглазая Леночка – хотя знание марок машин, скорее, считается мужской прерогативой. Своим точным ответом она еще более расположила к себе Павла, который стал теперь посматривать на нее не просто победительным, а отчасти и влюбленным взглядом.

– Вначале ты сказал, – заявила она, – что входное отверстие в виске девушки находилось справа. И версия с мотоциклистом вроде бы похожа на правду: подъехал и через открытое окно выстрелил. Но только похожа… Потому что «Корона» – машина с правым рулем. Обычных, леворульных, «Корон» в природе не существует! Значит, и артемовская тачка была праворульной.

– Гениально, Ватсон! – прошептал Синичкин.

Лена продолжила:

– В «Короне» пассажир сидит слева от водителя. Значит, если бы стреляли снаружи машины, то входное отверстие располагалось бы на левом виске девушки, а не на правом.

–Браво, Лена! – воскликнул Синичкин. – Ты – настоящий сыщик. Готов взять тебя в помощницы.

– Ты не спросил, готова ли я!.. – царственно усмехнулась Елена.

Частный детектив пропустил эту реплику мимо ушей и закончил свой рассказ.

– После того, как я изобличил Артема во лжи, тот стал колоться. В действительности, убийство произошло следующим образом. Они с Настей сидели в его «Короне» и ссорились. Предметом ссоры была Настина измена – действительная или мнимая. Разговор шел на самых повышенных тонах. В пылу разборки Артем вытащил из бардачка пистолет и выстрелил девушке в голову. Затем испугался, кинулся везти ее в больницу, но на полпути понял, что она умерла… Тогда он оставил тело у приемного покоя, а пистолет выбросил в ближайший пруд… И баллистическая экспертиза, и экспертиза одежды подтвердили справедливость его признаний… Однако адвокату Артема удалось доказать, что тот совершил убийство в состоянии аффекта, и дали ему всего два года колонии-поселения… Что ж, – Синичкин развел руками, – все вопросы по поводу наказания – к судьям. Мы, сыщики, как известно, не судим. Мы только находим и изобличаем… А изобличил убийцу, прошу заметить, именно я!