Слушай птиц
Шрифт:
И ещё когда, помнишь, тебе папа шубу подарил…» Мама расхохоталась:
«Ярослав, дорогой! Но с чего ты взял, что я хвалюсь? Я ведь правду говорю. Чистую правду!
А люди, когда хвалятся, они всегда пре-у-ве-ли-чи-ва-ют».
Тут Ярослав совсем запутался, почувствовал себя маленьким и глупым. Вроде бы мама всё так хорошо объяснила, а всё равно что-то в её объяснении было не так. Только он не мог уловить, что именно. Поэтому больше подобных разговоров не заводил: себе дороже.
…После самолёта он заикнулся было дяде Мише про такси, но тот сказал:
– Вот ещё. Тут на маршрутке меньше часа!
И они поехали на маршрутке.
Чемодан туда еле поместился и всё норовил укатиться по проходу в конец салона: у него были классные колёса, которые никогда не заедали. Так что дяде Мише пришлось всю дорогу его ловить, и он Ярославу едва все ноги не отдавил этим чемоданом. Ну почему в самом деле не поехать на такси? Зачем было так мучиться? Ужасная глупость!
Дорога тянулась с холма на холм. Временами маршрутка подпрыгивала, как гигантский кузнечик, и её выносило на встречную полосу. Она неслась под горочку, чемодан – бум! – с разбегу тыкался дяде Мише в коленки, потом немножко притормаживала и ползла вверх – чемодан под собственным весом уезжал на расстояние вытянутой дядь-Мишиной руки и стукал по ногам уже Ярослава. Кроме того, дядя Миша держал свой рюкзак, обняв его другой рукой, – прямо как настоящий эквилибрист из цирка. Он вместе с рюкзаком подпрыгивал на поворотах чуть не до потолка, и Ярослав на своём сиденье подпрыгивал. Не маршрутка, а «американские горки» какие-то. Хотя всё равно ведь не Диснейленд…
Дядя Миша сидел спиной к водителю, в первом ряду, а Ярослав напротив, на отдельном кресле у окошка. За окном ничего особенного: трава как трава, деревья как деревья, деревни как деревни. Иногда попадались какие-нибудь козы или коровы, поодиночке и толпой, – но что он, коров не видел, что ли? Подумаешь!
Довольно скоро маршрутка остановилась посреди дороги, Ярослав с дядей Мишей выгрузились на обочину и тронулись в глубь леса. Тропинка была утоптанная, но чемодан по ней всё равно нормально ехать не хотел и заплетался всеми четырьмя колёсами.
– Да, брат… Так мы с тобой два часа до места идти будем… – сказал дядя Миша и легко подхватил строптивую ношу за бочок. А чемодан-то был тяжелющий, мама туда много чего положила – на все случаи жизни!
«Ничего себе, сильный какой!» – подумал Ярослав уважительно. Хотя по виду не скажешь, скорее наоборот.
Он старался идти с дядей Мишей в ногу, только у него плохо получалось. Тот шагал широко, по сторонам не зевал, о корни не спотыкался – сразу было видно, местный человек.
– Дядь Миш, а это мы где? – спросил наконец-то Ярослав.
Они уже минут пять шли, и идти уже надоело, а лес всё не кончался, и никакого жилья вокруг видно не было.
– Это музей-заповедник, – ответил дядя Миша через плечо. – Архитектурно-этнографический.
– Где же тут архитектура? – Ярослав огляделся: кругом торчали одни берёзки да ёлки.
– Погоди, будет тебе архитектура, – заверил дядя Миша.
– А ты… то есть вы… тут работаете, да?
– Можешь говорить мне «ты», без проблем. – Дядя Миша остановился, поставил на землю чемодан и рюкзак (рюкзак немедленно упал). – Нет, Ярослав. Работаю я в городе. В университете преподаю. А здесь работает моя жена, она же твоя родная тётя Марина. Ну что, пойдём дальше?
Ярослав растерянно кивнул. Он-то всё время думал, что дядя Миша «чудик», а тот, оказывается, преподаватель!
Там, куда они пришли, домики были сплошь деревянные и по виду очень-очень старые – гораздо старее, чем в дачных посёлках, где они с папой и мамой иногда проводили в гостях выходные.
– Дядь Миш, и что же, тут люди живут, да? – спросил Ярослав с сомнением.
– Нет, – улыбнулся дядя Миша. – Тут как раз музей. Со всей области свозили старинные дома, самые красивые, и вот, выстроили эту улицу – для туристов. Интересно ведь, как люди раньше жили, правда?
Ярослав пожал плечами. Честно сказать, интересно ему не было.
Прошли до конца улицы и свернули в сторону, где в отдалении виднелось ещё несколько деревянных строений. Но это оказался уже не музей, а домики для персонала. «И в чём разница?» – думал Ярослав. Такие же, как в музее. Вот разве рамы не настолько белые, и заборов нету, и с виду страшные какие-то – с чёрными досками, покосившимися крылечками.
Когда поднимались по лестнице на второй этаж, ступеньки прогибались и жалобно скрипели, аж зубы сводило. И перила под рукой были какие-то неубедительные – вот-вот обвалятся. Но дядя Миша шагал не оборачиваясь, и Ярослав шагал следом, а куда деваться?
Дверь оказалась в конце длинного, плохо освещённого коридора. Дядя Миша боком толкнул её, без звонка и без стука, не отпирая никаких замков, и она с весёлым визгом поехала в сторону.
– Вот, заходи, – велел дядя Миша. – Располагайся, – и исчез в проёме.
Ярослав осторожно заглянул внутрь. Это была огромная комната – одна! – где стояло всё на свете: и стол, и холодильник, и шкаф, и кровати по стенкам, двухэтажные, и диван под покрывалом, пыльный даже с виду, и плитка, на которой свистел заляпанный пузатый чайник. А в центре комнаты за низким столиком сидел целый выводок белоголовых девчонок. Ничего себе! Их должно было быть всего три, а тут оказалось штук десять – и все они как по команде повернули головы в сторону Ярослава и стали на него с любопытством глазеть. Из-за стола поднялась худенькая женщина – и Ярослав аж подпрыгнул: ну просто вылитая мама получилась бы, если бы ей вместо светлой косы рыжую стрижку, а вместо платья в цветочек – джинсы и водолазку!
– Здравствуй, проходи! – сказала женщина приветливо и двинулась навстречу Ярославу. – Ты совсем взрослый человек, а я в последний раз видела тебя ещё грудничком, так что давай знакомиться. Я – тётя Марина.
При слове «грудничок» Ярослав покраснел и покосился на девчонок: засмеют ведь! Но те ничего, никак не отреагировали, ф-ф-у-у…
Тётя Марина осторожно приобняла его за плечи, отобрала рюкзак. Обернулась в сторону белоголовой команды:
– Девочки, ну что это, в самом деле, такое? Идите знакомьтесь с братом!
С мест поднялись три девчонки – всего три, слава богу! – но самая старшая – вот ужас-то! – была выше Ярослава чуть не на полголовы. А ведь она была младше на целый год с хвостиком, Ярославу мама говорила… Несправедливо!
Девчонки подошли, встали перед Ярославом в шеренгу и опять давай глазеть – да что они, нормального человека не видели?! Платья, выцветшие, великоватые, из тонкой пёстрой материи, у всех одинаковой, делали их похожими на юных цыганок, которые часто топтались у метро. Мама строго-настрого запрещала Ярославу к ним даже приближаться, не то что разговаривать.