Слуга Люцифера
Шрифт:
– Полина, извини, я опять без предупреждения и без записи.
– А, Вероника, ты… Ну чего у тебя стряслось? На работе чего случилось или в личной жизни?
– Ага, везде: и на работе и в личной… Короче, мне нужен твой совет.
Полина внимательно смотрела на Веронику:
– Ты беременна.
– Точно… – растерялась девушка. – А ты откуда знаешь?
– Такое уж меня, дорогая моя, ремесло. И от кого, если не секрет? – полюбопытствовала выдающийся психолог.
– От шефа. Ну, от Асмодея, – выпалила Вероника и виновато посмотрела на свою родственницу.
Полина откинулась на рабочем кресле назад и, не мигая, уставилась на Веронику.
– Потрясающе! Я тебя за этим рекомендовала?
Вероника хлюпнула носом.
– Полин, не ругайся, мне и так тошно… Чего мне делать-то? Он делает вид, что ничего не было.
– Плохо, дорогая моя, очень плохо. А ты знаешь, что Асмодей – бабник? Он и со мной спал!
Вероника уставилась на Полину и даже перестала всхлипывать.
– Да, ну! И чего?
– Ровным счётом ничего. Так, что делай аборт не затягивай это дело.
Сказав последнюю фразу, Полина почувствовала, как ожерелье похолодело и поползло вокруг шеи, словно змея, затягивая свои кольца. Она машинально схватилась за жемчужины и тут же отпрянула – они укусили её за руку, на пальцах виднелись маленькие следы крови. Полина быстро опустила руки на колени и достала салфетку из ящика стола.
Вероника, занятая своими размышлениями, ничего не заметила.
– Ты права. Сделаю и всё, а потом уволюсь к чёртовой матери.
– Вот туда, как раз, не надо увольняться, – выдавила Полина, промокая салфеткой окровавленные пальцы. Ожерелье ослабило хватку, и она добавила:
– Где ты такую работу найдёшь? Кандидаты наук, вон на барахолках тряпками торгуют!
На следующий день, собираясь на работу, Вероника почувствовала себя плохо: голова кружилась, перед глазами плыло, подташнивало. «Неужели началось?» – с ужасом подумала она, выходя их подъезда и нажимая на брелок сигнализации. Но сев за руль, поняла: вести машину в таком состоянии она просто не сможет, и отправилась в офис общественным транспортом.
Благополучно выйдя из метро, Вероника решила по дороге зайти в церковь, попросить у Господа прощение. При подходе к церкви ей стало ещё хуже и случилось самое страшное, чего она боялась с детства, её вырвало.
Девушка присела на скамейку, достала маленький пакетик сока из сумочки, чуть отпила: вроде стало легче. Ещё немного посидев и отдышавшись, она поняла, что с таким грузом в её чреве, путь в церковь закрыт.
Она тут же приняла окончательное решение, села на троллейбус, идущий до метро Алексеевская. В салоне было душно, но мысль о том, что вскоре всё закончиться и она избавиться от ребёнка, придавало сил, и она мужественно держалась за поручень.
Вероника вошла в платную клинику и решительно направилась в регистратуру, в окошечке маячил белый колпак пожилой дамы.
– У вас аборт можно сделать?
Регистраторша подняла голову: Веронике стало ещё хуже от одного её вида, тошнота снова подкатила к горлу.
– Какой срок? – прошамкала она красными намалёванными губами.
– Примерно два месяца.
– Хорошо. Вот талончик оплатите услуги в кассе, завтра с утра придёте, вам сделают анализы, и если всё впорядке, то и избавят вас от нежелательной беременности.
– Завтра… – Вероника растерялась. – Нет, я не могу ждать! Мне надо сегодня!
Она схватила талончик и посмотрела на сумму услуги:
– Заплачу в два раза больше, если мне сделают аборт прямо сейчас!
Регистраторша опешила: ну и пациенты пошли, если услуги платные, значит и орать можно!
– Умоляю! Сделайте что-нибудь, – взмолилась Вероника.
Регистраторша, видимо, не всегда была похожа на печёное яблоко с красными губами, а тоже попадала в подобную ситуацию по молодости лет. Она вздохнула, поправила колпак и изрекла:
– Идём!
Через пять минут Вероника стояла около кабинета с табличкой «Операционная».
Регистраторша исчезла за дверью и когда вновь появилась, сказала коротко и ясно:
– Входите, вами займутся! И не забудьте про двойной тариф!
Вероника, подавляя страх и волнение, вошла в операционную, не каждый день приходиться делать аборты. Первое, что она увидела – гинекологическое кресло, которое на сленге женщин зовётся попросту «вертолёт». Она вздрогнула, из оцепенения её вывел мужской голос:
– Сейчас сделаем анализ на ВИЧ и резус, если порядок, то приступим без промедлений. Верунчик!
Из-за перегородки материализовалась Верунчик, она противным профессиональным взглядом смерила Веронику и встала напротив как скала.
– Как переносишь забор крови – в обморок не падаешь? Ватку с нашатырём дать?
Вероничка подумала, что Верунчик выкачает из неё одним разом всю кровь, и на всякий случай кивнула:
– Ага, ватку…
– Иди сюда за перегородку, – нежно пробасила Верунчик. – Садись, зажми кулак. Работай! Так! Ну что за вены у тебя! Молодёжь всё дохлее и хлипче с каждым годом!
Дверь кабинета растворилась, кто-то вошёл. До Вероники долетел приглушённый шёпот мужских голосов. Неожиданно, прямо перед ней появился Асмодей.
Вероника ойкнула и, чувствуя, что теряет сознание, сунула под нос припасённую ватку с нашатырём – пробило аж до мозга.
– Это что же ты задумала? – Асмодей медленно наступал на девушку.
Верунчик, понимая, что назревает семейная драма, быстро ретировалась: вытащила из вены иглу и приложила к ранке спиртовой тампон.
– Держи руку согнув, – сказала она и растворилась за перегородкой.