Чтение онлайн

— Тьфу ты! Он сам понял, что написал?

— Пии-ип, — ответили мне.

Я посмотрел на своего собеседника. Тот прекратил умывать мордочку и одарил меня взглядом маленьких умных глазок — дескать, не понимаю.

— Все ты понимаешь, Малыш, — погладил его голову одним пальцем, — только сказать не можешь!

Малышом я назвал крысенка, которого с некоторых пор пригрел. Примерно месяц назад мой кошак совершил настоящий подвиг — принес домой первую (и, подозреваю, последнюю) в своей жизни добытую дичь. Она была торжественно положена к моим ногам, после чего меня одарили вопросительно-недоуменным взглядом: «Ты у нас ученый, так изволь определить, что это такое я поймал и что с ним теперь делать?»

Дичь была крысенком оригинальной черно-белой окраски. Зверек оказался тощенький, весь какой-то помятый, со следами явно не кошачьих зубов на боку и загривке. Такое впечатление, что собственная крысиная семья выгнала «нестандартного» детеныша из своих рядов. Кот за проявленные мужество и милосердие получил солидный шмат сала, а я принялся выхаживать нового питомца. Сейчас, месяц спустя, он немного подрос, окреп, осмелел и отзывался на кличку Малыш. К коту проникся уважением, граничащим с панибратством, но далеко от меня все равно не отходил и сейчас смирно сидел на подоконнике рядом.

— Слизняа-а-ак! — В голосе стон уже не умирающего, а давно скончавшегося и частично разложившегося лебедя. — Ну хоть водички-то дай!.. А то смотри, сейчас спущусь…

— Как страшно, — прошептал я, но книгу все-таки захлопнул. Не то чтобы во мне проснулась совесть — просто пока я тут жил, стоило как-то считаться с мнением человека, который пусть и формально, но все-таки оставался моим хозяином. Хотя бы платить ему за то, что живу под его крышей и пользуюсь книгами из его библиотеки!

— СЛИЗНЯК! Я уже почти спускаюсь!..

— А я уже почти иду, — прошептал, спрыгивая с подоконника. Делов-то — подать старику вина, подогретого с пряностями, проверить, не остыли ли угли (а то от его громогласных жалоб на ревматизм по ночам иногда уснуть невозможно!) да не погасла ли свеча на столе — и можно опять вернуться к книгам.

За окном шумел дождь, и шорох капель сливался с моими шагами на лестнице. Раньше я не любил дождь, но после возвращения из столицы заставил себя привыкнуть к нему. Ведь, в конце концов, это просто падающая с неба вода и ничего больше. Пора перестать жить прошлым и вздрагивать от каждого шороха. Никто и никогда больше не посадит меня на цепь в подвал, чтобы через несколько часов вытащить и повести на костер.

Проходя по нижнему холлу, поразился царившему в нем сумраку. Ай-ай! Неужели уже стемнело? Нет, не должно было. Это просто из-за дождя, закрывшего небо. Впрочем, осенью темнеет достаточно рано.

Осень…

Прошло два месяца с тех пор, как мы вернулись из столицы. И не проходило дня, чтобы я не ждал оттуда вестей. О леди Имирес — моей леди — старался не думать. Она давно уже вышла замуж и уехала в свой Бор. Но Оммер-Полукровка обещал мне помочь. Я — последний ученик гениального Мио Мирона, волей обстоятельств не закончивший обучение. Знания, которые успел вложить мне в голову учитель, не должны пропасть втуне. И сейчас, когда с меня «ввиду новых открывшихся обстоятельств» сняли обвинение в Таширском преступлении, Совет со-ректоров обещал подобрать мне нового наставника. Магистр Оммер должен был написать, кто он и как нам с ним встретиться. Он сам сказал это в день прощания, и я не видел причин ему не верить.

Взмахом руки зажег в холле факелы, подошел к двери и распахнул ее. Шум дождя обрушился на меня, оглушив в первый миг. Задержав дыхание, сделал шаг и вышел под ливень, мгновенно промокнув до нитки.

За серой пеленой дождя в десяти шагах все сливалось в одну мрачную муть. А вдруг сейчас гонец с письмом для меня блуждает где-нибудь поблизости и не замечает башню мага? Рискнуть и подать какой-нибудь знак? Я начал ждать письма из Академии на другое утро по приезде и время от времени меня посещали предчувствия перемен. Точно такие же, какое сейчас заставило вскинуть правую руку. На раскрытой ладони появился и загорелся, шипя и стреляя искрами, огненный шарик. Пламя было холодное и не обжигало, но являлось отличным маячком.

Не вспомнить, сколько раз я уже вот так стоял на пороге с поднятой рукой, стоял и смотрел на пустую дорогу. Но сегодня…

Две тени вырвались из пелены дождя и, держась за руки, поспешили ко мне. Первая радость — хоть какие-то гости! — вскоре уступила место разочарованию. Я узнал поздних посетителей и молча опустил руку с магическим маячком.

— Привет, Слепой! — Мой знакомый вервольф улыбнулся во все свои тридцать шесть [14] зубов. — Гостей принимаешь?

Я молча посторонился, и Бурый, таща за руку смущенно хихикнувшую Карнаухую, прошел в холл, где первым делом встряхнулся, обдав меня брызгами. Сидевший у меня за пазухой и высунувший любопытную мордочку Малыш возмущенно чихнул.

— Проходите на кухню, — указал направление. — Сейчас вернусь!

Оставляя мокрые следы, вервольфы направились поближе к очагу, в котором горел неугасимый огонь, а я отправился к магу с бокалом подогретого вина.

Когда вернулся, по дороге заглянув к себе и переодевшись в сухое, застал гостей уютно расположившимися на табуретах и озирающимися по сторонам. Карнаухая смущенно захихикала, взглянув на меня, а Бурый оторвался от кувшина, из которого я только что наливал вино.

— Бутерброды сделать?

— Валяй! — милостиво разрешили мне, и разделочный нож принялся пластать окорок. Малыш выбрался из-за пазухи и пробежался по столу.

— Ой, мышка! — весело воскликнула Карнаухая и потянулась к нему.

— Это крыса, — поправил ее. — Осторожнее! Укусит!

— Хороший ты парень, Слизняк. — Бурый внимательно следил за моими руками. — Свой человек… был. А как приехал из города, так переменился. В гости не заходишь, мостовой на тебя обижается — совсем ты про него забыл. С горя пьет по-черному и дань совсем перестал собирать… Крысу вот пригрел… А что ты с едой делать начал! — Вервольф даже всплеснул руками, глядя, как я украшаю бутерброды с ветчиной сыром, солеными огурцами и зеленью. — Давай уже! И так съедим! Жрать охота!

— Так красиво же, — тихо промолвила Карнаухая и опять захихикала. — И вкуснее, наверное…

— Снимите пробу, госпожа, — шутливо шлепнув по загребущим лапам вервольфа, протянул первый бутерброд волчице. Бурый стянул второй, не дожидаясь, пока я закончу его оформлять, и съел в мгновение ока.

Некоторое время гости жевали, предоставив мне возможность спокойно готовить ужин. Бурый методично двигал челюстями, словно прибыл из голодного края, Карнаухая ела куда как чище и успевала отщипывать и скармливать Малышу кусочки ветчины.