Шрифт:
В этот уголок парка давно никто не заглядывал. Городского бюджета хватило на реконструкцию участка, находящегося ближе к оживленной дороге, театру и ресторанам. Люди приезжали сюда на машинах, неспешно прогуливались по озелененной согласно новой моде территории, а потом шли приобщаться к прекрасному – смотреть спектакль или набивать животы вкусной, дорогой едой. Каждому по потребностям. Совсем небольшой кусочек парковой территории – тот, что выходил на сторону жилых домов – оказался ненужным. Хотя именно там когда-то была детская площадка, почти круглосуточно оглашаемая радостным визгом.
Видимо, место до сих пор бережно хранило отпечаток тех времен, потому что бездомные собаки, забегавшие сюда случайно, в погоне за чужаком, резко останавливались, вдыхали воздух безмолвия и успокаивались. Впоследствии они не устраивали там лежбищ, не таскали с трудом найденную еду, но просто приходили и садились рядом с поскрипывающими качелями, а в летнее время ложились всей гурьбой в деревянный короб – остатки песочницы.
А ещё заброшенную площадку могли видеть жители соседних домов, перед летом внезапно увлёкшиеся бегом и постепенно сбавлявшие обороты с приходом осени. Те, кто наматывал свои километры ранним утром, могли обратить внимание на удивительно свежий воздух именно в этой части парка, и на обилие яркой, сочной зелени – листья там и не думали желтеть, хотя пора пришла. Много странностей было в этом уголке. Но кто бы обратил внимание – некогда и незачем.
А место будто ждало гостей. При звуках приближающихся шагов качели начинали поскрипывать громче и раскачиваться сильнее, чем позволял им ветер. «Приходите, прокатитесь!», – несмело призывали они. Но никто не садился на удивительно теплое сиденье, не хватался за поручни и не начинал махать ногами, позволяя качелям выполнить свою работу – напомнить о детстве.
Пока на «заброшке» не появилась Аника. Девочка третий день искала убежавшего кота: исходила все ближние дворы, заглянула в подвальные окна и подъезды. Вряд ли её Тимур убежал далеко – кот для этого был слишком ленив и пуглив. Она не хотела думать, что его сбила машина, или загрызли собаки. Именно свора бездомных псов, шмыгнувшая на «заброшку», надоумила девочку побежать за ними: вдруг собаки загнали её кота туда.
А теперь Аника, не спеша, шла по дорожкам, покрытым паутиной трещин, и негромко звала: «Тиму-у-у-р». Ей почему-то не хотелось кричать: горло будто что-то сдавило и не позволяло нарушить тишину парка.
Тем временем собаки скрылись в непролазных кустах, и Анике оставалось только брести по дороге, вглядываясь вперёд. От усталости или от напряжения, но перед глазами, то и дело, мелькали тёмные пятна, и каждый раз они напоминали Анике кота. Вот её Тимка выскочил в центр дорожки, озираясь по сторонам и нервно стуча хвостом по асфальту. Он всегда так делал, когда боялся. А ещё шипел, как комарик пищит. Аника всегда смеялась над ним в этот момент. И сейчас она будто слышала писклявое шипение и звуки «тук-тук-тук». Тимка!
Побежала, не сводя глаз с тёмного пятна, но уже на подходе оно исчезло. Как будто и не было. Аника долго стояла и смотрела на то место, где, казалось, сидел её кот, а потом дотронулась до асфальта ладошкой. Зачем, сама не знает, но была уверена: тот участок на асфальте будет тёплым. Так и оказалось.
Конец ознакомительного фрагмента.