Чтение онлайн

Ну разве что предстоящую ночь мне для вящего убеждения придется провести в участке. Правда, не в камере, как мы поначалу думали, а просто в комнате для посетителей, раз уж лэн Гасхэ любезно меня выручил и «стабилизировал» мой дар с помощью запасного блокиратора.

Когда же все выяснилось, то господа тхаэры… а они оказались на удивление честными, порядочными и совершенно нормальными ребятами… чисто по-человечески нам посочувствовали, и все еще больше упростилось. Более того, лэну Даорну позволили остаться вместе со мной в участке до утра. А утром тхаэры оказались так любезны, что пригласили ко мне еще и штатного целителя. Так, на всякий случай. И уже после его ухода, заполнив необходимые бумаги, предложили нас подвезти, благо смена у них как раз закончилась, а время уже близилось к полудню.

Мы, естественно, от помощи не отказались, а по пути я (ну и Эмма, конечно, куда же без нее) убедил патрульных ненадолго заглянуть в зал заседаний и в присутствии членов комиссии подтвердить, что от бабки они забрали меня по веской причине. И что исключительно по ее вине прошлую ночь я провел не в постели, а на дежурной кушетке, под наблюдением. Потому что, с одной стороны, передать меня в руки бывшего опекуна тхаэры по закону не имели права, а, с другой, даже несмотря на блокиратор, не были уверены в том, что по возвращении к бабке я снова не сорвусь.

Разумеется, появление на слушании сотрудников службы магического правопорядка (йорка, как и вчера, я оставил на улице) было воспринято присутствующими неоднозначно. Когда мы с наставником вошли в зал под конвоем, члены комиссии не наигранно удивились. Бабка, узнав вчерашних патрульных, резко побледнела. Председатель комиссии справедливо заподозрила неладное. А молоденький секретарь растерянно замер, не зная, как реагировать на появление посторонних, которым по регламенту присутствовать на заседании было не положено.

Само собой, так просто дело не закончилось, и лэнна Босхо захотела выяснить детали. И вот тогда патрульные, которые моими стараниями незаметно перешли из категории сопровождающих в категорию важных свидетелей, прямо там, в зале, детально рассказали, чем закончилось для меня пребывание в доме временных опекунов. Заодно не поскупились на описание всего, что вчера увидели и услышали. Дали совершенно однозначную оценку действиям лаиры Вохш. А также не моргнув глазом подтвердили, что якобы радевшая за мое благополучие бабка ни вчера, ни сегодня даже не соизволила позвонить в участок, чтобы поинтересоваться моим самочувствием. Тогда как дискредитированный ею лэн Даорн не только примчался по первому зову, но еще и оказал посильную помощь, а также до самого утра глаз не сомкнул, отслеживая мое состояние, то есть проявил ту самую заботу и участие, которые и требовались от хорошего опекуна.

Честное слово, они так хорошо все описали, что мне даже вмешиваться ни разу не пришлось.

Бабка после этого совсем скисла. Члены комиссии, напротив, встрепенулись. И даже лэнна Босхо, которая еще вчера посматривала в нашу сторону с откровенным сомнением, сегодня была настроена по-другому.

Безусловно, рассказ патрульных вовсе не являлся официальными показаниями и мог быть не принят во внимание комиссией по делам несовершеннолетних. Однако все их выступление было записано на камеру. Причем не на одну. У их рассказа имелся как минимум один надежный свидетель в лице нашего законника. К тому же оба тхаэра не являлись обычными прохожими, а находились на государственной службе. То есть давали присягу и были обязаны защищать невиновных. Говорили они, разумеется, стоя под определителями аур. А еще, полагаю, ребята не откажутся повторить на бис свои слова в суде. Если, конечно, у нас не получится отстоять наши с наставником права здесь и придется подтверждать их уже в другой инстанции.

— Благодарю вас, лэны, за потраченное время и за то, что вы не отказались уделить моей просьбе так много времени, — на удивление мягко сказала лэнна Босхо, когда парни закончили говорить. — Мы вас услышали и чрезвычайно признательны за то, что вы помогли нам лучше понять сложившуюся ситуацию. У меня больше нет к вам вопросов.

Когда она демонстративно повернулась к коллегам, те тоже подтвердили, что выяснили все, что хотели. После чего тхаэры наконец покинули зал, а мы, так сказать, вернулись к нашим баранам.

— Лэн Даорн, — обратилась к наставнику лэнна Босхо, и тот бесшумно поднялся. — Мы внимательно ознакомились с предоставленными вами документами, аудио- и видеозаписями, и в целом ни как человека, ни как мастера кханто мне не в чем вас упрекнуть…

Я нахмурился.

Так. Скверное начало, которое непременно подразумевает под собой хотя бы одно «но».

— Но, — подтвердила наихудшие мои подозрения председатель комиссии. — Мои коллеги и в том числе представитель службы опеки испытывают серьезные сомнения по поводу трех эпизодов из вашей жизни. Во-первых, обрушение полигона на территории вверенной вам школы. Хоть службой общественного правопорядка данное событие было охарактеризовано как диверсия, но все же территория школы — это ваша зона ответственности. И сам факт того, что там вообще стала возможна какая-то диверсия, свидетельствует о том, что где-то вы как директор недоработали. Или недосмотрели. Быть может, имели недостаточно квалифицированную охрану, которая допустила саму возможность саботажа. Более того, обрушение здания могло повлечь за собой тяжелые последствия. И, поскольку именно вы отвечаете за все, что происходит в школе, в том числе за жизнь и здоровье учеников… я имею в виду не конкретного ученика, разумеется, а вообще всех детей, которые учатся в школе Ганратаэ… то мы считаем, что в данном случае есть некоторая часть и вашей вины в случившемся. То есть как минимум один раз вы подвергли ребенка опасности, и мне как главе комиссии по делам несовершеннолетних это видится достаточно серьезным нарушением. Далее…

Она наморщила лоб и, бросив мимолетный взгляд в сторону встрепенувшейся бабки, продолжила:

— Я считаю справедливым упрек лаиры Вохш в отношении того, что вы своевременно не поставили ее как ближайшую родственницу в известность о привлечении ее внука к индивидуальному обучению кханто, а также о его планируемом участии в турнире класса «Джи-1». На тот момент вы не являлись опекуном мальчика. Сам мальчик был не вправе принимать подобные решения. Вернее, он был недостаточно взрослым, чтобы его решения в отношении таких серьезных вещей и в том числе в отношении потенциально опасного турнира имели законную силу. Да, как мастеру кханто вам дается много привилегий и интенсивность обучения детей вы тоже можете варьировать в достаточно широких пределах. Закон это позволяет. Но, исходя из имеющихся у нас сведений, фактически решение об участии ребенка в соревнованиях вы приняли до того, как оформили ученичество. То есть не будучи ни официальным наставником лэна Гурто, ни его опекуном. И в этом случае вам следовало известить его ближайших родственников о сложившейся ситуации.

Я быстро покосился на лэна Даорна, но тот лишь помрачнел.

Вчера ему, кстати, задавали вопросы относительно даты оформления ученичества и в том числе о том дне, когда наставник впервые завел разговор о турнире «Джи-1». Причем задавал их преимущественно бабкин законник. И лэн Даорн тогда честно ответил, не заметив подвоха. А за прошедшие сутки кто-то из членов комиссии сопоставил его слова, дотошно высчитал дни, недели и месяцы от момента начала учебы до турнира и пришел к выводу, что лэн директор был не вправе так поступать.

— Прошу прощения, лэнна, — тем не менее счел нужным пояснить свою позицию наставник. — Если помните, вчера я упоминал, что с учеником у нас поначалу были лишь устные договоренности. Причем предварительные и очень общие, просто чтобы мы оба понимали, имеет ли смысл начинать учебу. Законом это не запрещено. Желания ребенка я как наставник и как директор обязан учитывать. К тому же в начале обучения было неясно, сможет ли на самом деле лэн Гурто принять участие в турнире, для этого у него тогда не хватало данных. Но мы все же решили попробовать. И задолго до того момента, как мальчик был официально зарегистрирован на турнир, ученичество я оформил по всем правилам.