Чтение онлайн

Мы живём в месте

Где менталитет не совпадает с ценовой политикой и культурой потребления:

Там где Француз платит 4 евро за гранёный стакан Наполеона,

Русский лишь покрутит у виска.

Ведь в Европе, один такой кусок смакуют неделями,

Когда у нас больше заботятся о сытности.

И часто можно увидеть,

Как стоя у витрины, десятки прохожих

Смотрят и облизываются на безе:

И вроде чего-то хочется к чаю,

И вроде, 200 рублей,

За 100 грамм яичного белка с сахаром.

Я вас любил, любовь ещё возможно…

Ещё осталась, ведь враньё претит.

Скажу вам честно,

Вижу я и старость:

Сидим и любим –

День цветения седин.

Я вас любил безмолвно, безнадёжно

И тратил годы, посвящая вам:

Секунды, мысли, песни, клочья

Души моей принадлежали вам.

Я вас любил так искренне, по-детски,

И также вам желаю полюбить;

Но случай ваш не будет безответным,

Ведь счастье будет вам любимой быть другим.

Порою внутрь забредёшь,

что выхода назад не вырыть:

тупик, стена, надежды грош,

в воде,

снаружи кипятильник.

И стены плавятся от жара,

накаливаемым водою,

внутри пожар, как боль кинжала,

наружу просится,

чтоб брызнуть в волю!

Но это тот же ты, сидящий в кипятке внутри себя,

скребущий изнутри пороком истинных желаний.

Растерзанный во тьме,

кровоточащий там на дне,

орущий в луч открытого забрала.

Тому,

на свете, при лучах который,

святой улыбкой облачён;

в шелка одет,

покрыто ложью горе, -

думает счастлив,

– обречён!

Ведь это только вид

и жизнь его лишь внешние черты,

уложенные гладко – мастер в деле,

самообмана и смиренья раб,

что сам себя не знает;

жизнь – затменье!

Закрыты уши – интуиции он враг.

Но это только он снаружи глух;

словами, мыслями других

– потерян!

Он только там

ошибочно решил, что жизнь такая

– как у других!

Но вместо фраз чужих

и кипятка что пьёт нещадно,

сотканного душами других,

своей давно пора испить – она прохладна!

Глотком два мира съединить.

На пороге затменье,

А за ним там отчаянье;

Не пойму я смиренья,

Не любовь к окончаньям;

Каждый день – предложение,

Без оконченой точки;

Запятая – надежда,

Новый день бьётся в строчку.

Мягкий знак – это слабость,

Не решимость, смущенье.

К себе жалость, покорство,

Кротостью укрощенье.

Твёрдый – вера, любовь

И в душе примиренье:

Не отступишь ни разу,

Не наступит смиренье.

Как-то шумно стало

от человеческой злости,

жизни тихой нам мало

– мы собаки,

бросьте нам кости.

Не хотим тишины

– дайте музыки злости:

крови, криков и боли

озлоблённые горсти.

За стенами тут шумно

Я пророка не слышу!.

Стёкла сталью залиты

Я к тому ж и не вижу.

Кресло сбито цепями,

Я сижу – обездвижен.

Рвусь туда и обратно,

Путь надежды мне виден.

Вдох – туда и обратно,

Пока цепи не вырвет!

Нет дороги обратно,

Коли начал держись ей!

Кто однажды собрался,

Проиграв, не получит прощенья;

Ведь однажды начав,

Не отпустит к победе влеченье.

Если миг пораженья

– Снова с волей собрался!

Нет в глазах сожаленья

– Не напрасно старался!

Цепи крепкая штука,

Но пред временем зыбки.

Все преграды земные

Будут шагом разбиты.

Когда цепи упали

– Окислять буду стали!

Немой шум вмиг заткну я

– Отопру эти ставни!

Встану крепко ногами

И назад обращусь я:

«Надоело с цепями!

Никогда не вернусь я!»

Своего кресла мало,

Мне в своём доме тесно,

Я ору из окна:

«Дайте мне больше места!»

Некоторым людям не надо проблем,

Им надо жить в своем маленьком мире:

Дом,

Семья

И никаких проблем;

Проблемы – стресс,

Он невыносимый.

Живу один.

В квартире пусто.

Приправлено пространство тишиной.

Минимализм он в тренде,

Век абстрактного искусства;

Поймёт лишь тот,

Носящий мысль с собой.

Да…

Я! Живу один

– и мне не грустно!

Так проживу и век другой.

А чтоб в твоей квартире было пусто,

Сначала надо стать наполненным собой.