Чтение онлайн

— Вам тоже приплачу за беспокойство. Дам один золотой, если позовешь нужного мне человека сюда, — решил я начать торговлю за возможные услуги с их стороны. Одна угроза смерти не очень хорошо работает, тертые это мужики.

— Что, аж целый золотой? — издевательски забубнил снова бровастый, — за такие огромные деньги сам себе ищи поводырей.

— Да, один золотой. Больше нет, надо еще поводырю заплатить, — довольно равнодушно объяснил я свои денежные дела, — Выбор у вас небольшой, или помочь мне или остаться тут лежать, с проколотыми коленями. Или можете сидеть. Только ходить не получится. Пока до деревни доползете, я далеко буду, или не доползете и помрете от потери крови.

Наконечник копье стремительно приблизился к груди усатого, я одним движением перетек к нему поближе:

— Пора делать выбор. Потом будешь ты, разговорчивый, — я подпустил металла в голос. И, точно, ударил бы, момент такой пришел, что медлить больше нельзя, тут и сейчас решается, кто будет отдавать приказы.

Усатый посмотрел на приятеля и тот сразу сорвался с места:

— Хорошо, приведу тебе человека. Деньги приготовь, — и сразу же исчез из сарая.

Я осмотрелся и заметил наблюдательное гнездо, оборудованное под крышей, в виде насеста, смотрящее в сторону деревни. Вот туда мне и надо, но усатый сверлит подставленную половину лица злобным взглядом, и я понимаю, что его пора нейтрализовать. И к возвращению неизвестно скольки мужиков из деревни, хорошо бы зафиксировать его понадежнее, есть у него характер, точно нападет, едва отвлечешься на разговоры. Тяжелый характер, но есть.

Пятка копья крутанулась и ударила точно в затылок крепыша, он рухнул на земляной пол. Я быстро скрутил ему сзади руки приготовленной веревкой и едва успел убрать лицо, как он вслепую ударил затылком, метя мне в нос.

До чего настырный мужик, подумал я и не дожидаясь следующих гостинцев, еще раз ударом по голове отправил усатого в беспамятство. Будет у него серьезное сотрясение, придется поболеть много, но выбора мне он не оставил своей упертостью. Да и по всему, он тут такой самый опасный, есть один такой. Посадил спиной к одному из столбов и прихватил его шею веревкой, теперь никуда не денется.

А сам оставил копье и полез по допотопной лесенке к смотровому окну, оценить окрестности и посмотреть, кого бровастый приведет из деревни.

Ждать пришлось долго, не меньше полчаса, прежде чем мелькнули фигуры троих людей, спешащих к сараю, и я увидел, как одна фигура отбежала в сторону и стала обходить сарай по краю леса, маскируясь среди ветвей. Да, не ожидают они, что заберусь я на этот нашест и увижу заранее приготовления к посягательству на свою жизнь и добро.

Как и следовало ожидать, не могут местные без боя поступать, как указывает чужак. Превыше это чувство пренебрежения к чужому даже инстинкта самосохранения, доминирующего для деревенского жителя.

Чужой — значит, никто, одиночка, которого некому защитить, этого отношения я уже накушался выше крыши и теперь готов жестко доказать, что такое верно точно не в моем случае. Как только ступил на землю этого стороны света после перевалов в горах, так и пришлось доказывать, изредка только прерываясь.

Вскоре стали слышны голоса, двое взрослых мужиков нарочито громко спорили о чем-то, пытаясь отвлечь мое внимание на себя, в то время, как невидимый мне сообщник, пробирался к задней стороне сарая, надеясь подстеречь мою голову. Как только она покажется из ворот и зазевается.

Все, как всегда, на этой земле и ничего не меняется, сбиты у них настройки гостеприимства. И ограбить, и убить путника считается одной из доблестей этого мира. Ну, или просто обычным делом.

Вскоре двое разговаривающих подошли поближе, но не звали меня, пока третий сообщник занимал позицию у ворот. Доски были набиты на стенки сарая не внахлест и можно было увидеть, как при прохождении сообщника мимо немного темнели щели в стенке. Похоже, он пробирался на карачках, затемняя только нижнюю часть сарая, чего-то ведь понимает в скрытном перемещении.

— Чужак, выходи, я привел человека, который может показать дорогу, но только за деньги, за пять золотых, — заголосил бровастый, пытаясь, как видно, ошарашить меня ценой, чтобы я сразу выскочил торговаться и подставился под дубину сбоку и нападение сзади, со спины, усатого. Но, усатый ничем не мог помочь друзьям, едва сейчас начиная приходить в себя, после долгой отключки. Он так и сидел, опустив голову вниз и мне уже казалось, что он просто тянет время, но, он не стал предупреждать сообщников, что не может ничем помочь.

То ли поумнел, после серьезных ударов по голове, то ли и правда, плохо ему.

Так, третий за стенкой, около ворот, похоже, мне и нужен. Он и помоложе, насколько я сумел рассмотреть его силуэт за секунду, и значительно меньше размерами. Похож на молодого паренька, с таким мне, в дальнейшем, будет легче совладать.

— Иду! — крикнул я и обозначил движение, выглянув одним глазом из проема ворот и сразу наткнулся за прижавшегося к стенке паренька, стоящего с закинутой дубиной над головой, — Давай! — крикнул я ему, и он от страха махнул дубиной, попав по земле с недюжинной силой, даже комки почвы разлетелись по сторонам. Прижав дубину ногой, я приставил лезвие копья ему к груди и посмотрел на двоих разговорчивых мужиков, застывших статуями в пяти метрах от ворот.

Видимо, подставить меня под удар, это был единственный оговоренный план, поэтому, при провале этого плана, мужики просто замерли на месте, не пытаясь как-то атаковать меня. Ждали помощи из самого сарая, но помощник только сейчас поднял голову и тупо смотрел на меня, не понимая, что произошло и почему он не может подняться.

Я перескочил за паренька, приставив копье теперь ему к спине и подтолкнул его вперед, скомандовав:

— Зашел и сел на землю.

И к двоим оставшимся, бровастому и второму мужику из ближайшей деревни:

— Вам, что, отдельное приглашение требуется? Зашли в сарай и молча сели.

Деморализованные быстрым крушением планов, и тем, что подельник и, похоже, сын, оказались заложниками свирепого чужака, двое мужиков не стали убегать или звать на помощь, безропотно вошли в ворота и присели на утоптанный земляной пол.

Я прикрыл ворота, в сарае, с тремя лошадьми, так и стоящими не разгруженными, и пятерыми людьми, стало тесно. Все трое с ужасом смотрели на привязанного приятеля, с не до конца пришедшим в себя, видом, сидевшего, выставив вперед ноги и прихваченного тонкой веревкой за шею.