Следующий раз
Шрифт:
Грациэлла крадучись поднялась на чердак, бесшумно повернула дверную ручку, прошла вдоль длинных стеллажей и почтительно сняла с полки нужный гроссбух. Водрузив его на стол, она приступила при свете лампочки к работе, о которой её просил Лоренцо. Работа так её увлекла, что она вздрогнула, когда рядом с ней опустился на табурет отец. Обняв дочь за плечи, он привлёк её к себе.
– Что ты ищешь для своих друзей, моя девочка?
Она улыбнулась и чмокнула отца в щеку. Страницы старой книги стали переворачиваться быстрее, в лучах лампы заискрились частицы пыли. Весь день трудились Грациэлла и Джованни на чердаке, полном загадок прошлого.
Уже вечером Джонатан добрался до флорентийского фасада XVI века. В этом доме жил Лоренцо. Как раз тогда Грациэлла спустилась во двор дома Цеччи. Пелерина, которую она накинула, служила не для того, чтобы защититься от свежести тосканского вечера: она прятала под ней толстую книгу в потрескавшейся обложке. На ходу она посмотрела на освещённые окна: отец и мать сидели перед телевизором Девушка вышла на улицу и исчезла в суете старого города.
В Лондоне Клара заканчивала переговоры с английским аукционным оценщиком и явившимся вместе с ним экспертом. Она незаметно посмотрела на часы. Конкурентам Джонатана и Питера было заявлено, что она уже сделала свой выбор. Она встала и направилась к двери. Прежде чем закрыть дверь, она задержала взгляд на репродукции картины Камиля Коро, висевшей на стене в зале заседаний. Картина захватывала своей искренностью. Пейзаж заставил её мысленно воспарить над крышами Флоренции.
Анна прошлась по улочкам открытого рынка в старом порту Бостона и расположилась на террасе одного из многочисленных кафе. Она развернула газету. Через десять минут к ней подошла и уселась напротив седая женщина.
– Прошу прощения за опоздание, адское движение!
– Ну, что? – спросила Анна, откладывая газету.
– Происходящее превосходит мои ожидания. Если бы я когда-нибудь решила опубликовать свои труды, мне присудили бы Нобелевскую премию.
– Если бы ты их опубликовала, тебя бы сразу засадили в сумасшедший дом.
– Возможно, ты права. Человечество всегда отвергало открытия, сулящие переворот в жизни. И всё-таки, как говаривал один мой старый друг, она вертится!
– У тебя есть снимки?
– Есть, а как же!
– Значит, все к лучшему в этом лучшем из миров. Мне хочется побыстрее с этим покончить, – сказала Анна.
– Терпение, дорогая, – произнесла седая. – Мы уже сбились со счёта, сколько времени дожидаемся этого момента. Потерпи ещё недельку-другую. Они пролетят быстрее, чем ты можешь себе представить, поверь мне.
– Вечно я только это и делаю! – бросила Анна и поманила официанта.
Лючиана приготовила роскошное угощение. К Джонатану подвели здороваться обоих детей Лоренцо. Когда все рке садились за стол, появилась Грациэлла – Кажется, я кое-что нашла, – объявила она. – Но сначала надо подкрепиться!
После обеда она принесла из прихожей свёрток. Положив гроссбух на стол в гостиной, она благоговейно его открыла. Джонатан и Лоренцо смирно сидели рядом с ней.
– Ваш Владимир не бывал во Флоренции. Во вся ком случае, у Цеччи его ноги не было.
– Это невозможно! – крикнул Джонатан Лоренцо жестом попросил его дать Грациэлле договорить. Та перевернула страницу, потом ещё одну, вернулась к прежней.
– Смотрите! – Она ткнула пальчиком в синие чернильные строчки, написанные мелким почерком. В первой колонке значился сам заказ: пигменты, масло, кисти, растворитель, расширитель; во второй – дата изготовления, в третьей – стоимость, в четвёртой, последней, – заказчик. Таковым оказался сэр Эдвард.
– Сам художник сюда не приезжал, – заключила Грациэлла.
Загадка, за решением которой Джонатан приехал сюда, стала ещё туманнее.
– Я составила для вас полный список купленного. Вас наверняка заинтересует одна подробность. Ваш галерист не скупился на расходы. Масла, которые он выбрал, стоили в те времена целое состояние.
Она объяснила, что для достижения наибольшей чистоты масла расставляли в больших чанах на раскалённых крышах дома Цеччи. К вечеру жидкости становилось несравненно меньше.
– Это ещё не все. Я выяснила, какие он покупал кисти. Это «Майолика», высочайшее качество, на них шёл тот же барсучий волос, что на кисточки для бритья. Они тоже были страшно дороги, зато обеспечивали точнейшее смешивание красок на мольберте художника.
Лючиана принесла им кофе. Чтобы не залить книгу, опасливо закрытую Грациэллой, они отошли с чашками подальше.
– Если папаша тебя здесь застукает, он ославит меня на весь город! – заметил Лоренцо, поглядывая на неё.
– Ты сам мне помог. Ты знаешь отца не хуже, чем я.
Лоренцо был учеником Джованни. Учитель безжалостно распекал его, но и любил больше, чем всех остальных своих учеников, за неиссякаемое любопытство.
– Если он пронюхает, что я натворила, лучше мне удрать в Рим.
С этими словами Грациэлла показала листок, на который переписала состав всех пигментов, приобретённых сэром Эдвардом во Флоренции.
– Я раздобыла образцы каждого. Вы сможете сравнить их с теми, на картине. Не знаю, хватит ли этого для установления её подлинности, но это все, что я смогла сделать.
Джонатан вскочил и крепко обнял Грациэллу.
– Даже не знаю, как вас благодарить. Это именно то, что мне требуется.
Зардевшаяся Грациэлла высвободилась и сконфуженно кашлянула.