Чтение онлайн

— Я хотела тебя предупредить. — Жалобный стон срывается с моих уст. — Клянусь, я не знала, что за мной следят.

— Шшш, это уже неважно. — Горячий палец мужчины касается дрожащих и разбитых до ссадин губ. — Прошлое не изменишь. Из-за тебя погиб мой лучший друг, а остальные друзья загремели на зону. — Водит по губам кончиком мизинца, повторяя их контур, а я сижу как каменная, вжавшись спиной в стену, потому что ужасно боюсь! — Они меня ненавидят. Из-за тебя. И потому что я вышел сухим из грязи. А они нет… — Оттягивает нижнюю губу. Слегка входит в рот пальцем. Дыхание Давида учащается, в то время как глаза изверга наполняются бешенством. — Отец внёс выкуп только за меня. А мои братья… я даже не знаю, живы ли они!

Душа падает в пропасть! Когда он жестко впивается в мои скулы пальцами и снова целует, своим напористым поцелуем будто наказывает, будто сжирает всю мою жизненную энергию.

Мычу, вырываюсь, но чувствую себя бесполезным насекомым!

— Ты будешь жить в моём доме. Ты будешь никем. — Отстраняется, тыльной стороной ладони стирает капельку крови, оставшуюся на его полных губах. — Тряпкой. В которую я буду спускать, когда мне захочется.

Пауза. За которой следует очередной сокрушительный удар…

Словом. Пока ещё словом!

— Я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не начнёшь молить о прощении. И до тех пор… пока не издашь последний вопль.

Выплюнув приговор мне в лицо, он быстро покинул комнату.

Слёзы хлынули по щекам.

Забившись в угол, зажав рот ладонями, я истошно закричала.

Нет! Нет! Неееет!

Почему?! За что! За что ты так со мной поступаешь?!

Я не верила своим глазам. Я презирала свой слух!

Это не Давид. Это настоящий дьявол.

Я не думала, что люди когда-нибудь смогут опуститься до такого дна. В котором с удовольствием будут купаться в ненависти, жестокости, беспощадности.

Нет. Это не Давид. Не тот заботливый, нежный мишка, которого я когда-то давно знала, любила и лелеяла. Теперь он бездушный черт из табакерки.

Он считает, что это я выбросила его, моего мишку, в грязную лужу и в ней же затоптала. Но перед этим... вырвала его сердце.

Всё не так!

Давид меня обманул. Первым обманул!

Кормил ложью, а я принимала эту ложь за любимый пудинг.

Так кто из нас должен стать тряпкой для битья?!

***

Я просидела в том темном углу практически целые сутки.

Ничего не ела. У меня ужасно затекли ноги и кружилась голова. Я потерялась во времени, я тонула в собственных чувствах. И я ослепла от слёз…

Давид пришёл под утро.

Услышав щелчок, я рефлекторно сжалась, чувствуя, как сердце заколотилось на грани агонии, когда на пороге появились остроносые ботинки, а в ноздри ударил запах табака и терпкого одеколона с ноткой морского бриза.

Давид оставил еду на столе. Не сказав и слова, даже не взглянув в мою сторону, просто ушёл.

Ему плевать какая я!

Забитая, избитая, истощённая. Униженная…

В одной лишь рубашке, надетой на голое тело.

Его рубашке! Просидела целую ночь на полу. Как собака.

В последний раз, когда мы виделись, он высосал из меня всю душу!

А в следующий… явится, чтобы получить мое тело.

И я была права!

К вечеру, когда комната начала погружаться в кромешную тьму, я снова услышала неторопливые шаги за дверью. Снова щелчок. И снова почувствовала запах боли, а в мышцах ощутила дрожь страха.

— Почему ничего не ела? — бросил с порога, с угрозой.

Но я молчала. Отвернулась к стене, уткнувшись лбом в колени.

— Я с тобой разговариваю! — терпение на пределе.

Не отвечаю.

Нет больше сил спорить с чудовищем

С чудовищем, у которого нет души.

Давид разозлился. Сорвался на бег. Рывком подхватил меня на руки и бросил на кровать, властно оседлав сверху. От неожиданности я все же вскрикнула. Но мне так не хотелось кормить его своей слабостью…

Неосознанно получилось.

— Ты будешь есть! Или я буду пихать в тебя еду насильно! — звериный рык в лицо, от которого по спине хлынул морозный озноб.

— Иди к черту! — практически плюнула ему в лицо, чувствуя, как скулы свело от ненависти, потому что он снова делал мне больно! До хруста сдавил запястья, а ногами сжал мои бёдра, как щипцами, отчего рубашка задралась до уровня пупка, открывая вид на нежную киску.

Не иначе, как провокация…

В глазах клятого демона тотчас же взорвался гигантский вулкан, а я будто получила инфаркт, живьём свалившись в кипящее жерло с лавой.

Он захотел меня. Он бросил мне приговор своим демоническим взглядом.

Мне некуда деваться. И бесполезно сражаться.

Разумом я понимала, что должна ненавидеть ублюдка.

Но вот душой… Истерзанной душой и искалеченным сердцем…

Я мечтала броситься в его объятия, целовать его губы, лицо и каждый сантиметр совершенного тела. Душить в жадных объятиях, рыдать в сильную грудью мечтая, чтобы пожалел, чтобы утешил и сказал, что безумно соскучился.

И сказал… «Крошка. Прости. Крошка, мне без тебя было до безумия плохо!»

Я, кажется, до сих пор не могу поверить.

Что ОН ЖИВ! ОН ЗДЕСЬ! Прямо передо мной.

Живой. Красивый. Реальный!

Но такой агрессивный...

— Идиотка! — схватил за горло, бросив спиной на подушки, — Если не поешь сама, буду кормить силой!

Захрипела. Но взглядом дала понять, что лучше умру с голода, чем спляшу под его дудку.

— Давай Давид! Сделай это… — по щеке покатилась слеза.

Я начала умолять его о смерти. А ведь когда-то… молила о любви.

Он прикусил нижнюю губу, тихо выругался и… отпустил мою шею.