Сквозь тернии к...

Я уже шестой год прихожу на это место. Здесь я познакомился с человеком, который перевернул всю мою жизнь. До сих пор не знаю благодарить мне его за это или проклинать. Кто он? Предатель или спаситель человечества? Шесть лет пытаюсь найти ответ на этот вопрос. Иногда я его проклинаю, глядя на тот бардак, который установился в стране, иногда задумываюсь, а так ли он был не прав? Сегодня 19 августа 1991 года, годовщина гибели человека, который мог предотвратить сегодняшние события…

Светило теплое августовское солнце, но мне почему-то было холодно, и я зябко кутался в плащ. Кто же все-таки был этот человек? Кто?

Лязгая гусеницами, шли по Москве танки, направляясь к мятежному Белому Дому…

В двадцать лет весь мир кажется лежащим у твоих ног. Стоит только захотеть и исполнится любое твое желание. Я, недавний выпускник школы КГБ, прибыл к месту своей службы на Лубянке в самом радостном расположении духа. Да и что могло омрачить мою радость? У меня была впереди вся жизнь. Выполняю важную работу по защите своей Родины от капиталистических хищников. Конечно, работа в отделе архивных материалов вовсе не та, о которой мечтаешь. Но я молод, и способ отличиться всегда найдется. И я верил в свою счастливую звезду. В самом радостном настроении влетаю в помещение, на ходу раскрывая свое удостоверение.

— Лейтенант Якимцев, — остановил меня дежурный. — Вас срочно требует к себе Шеф. Просил прибыть к нему сразу, как только вы появитесь.

— Зачем я ему понадобился? — Мое удивление было совершенно искренним. Только вчера Геннадий Васильевич, за глаза просто Шеф, сказал мне, что освобождает на неделю от всех дел. Кому-то наверху срочно понадобилось одно старое дело и меня, как новичка, засадили добывать все материалы из подвала. И вот, срочный вызов. Было совсем непохоже на Шефа менять свои решения. Происходило что-то необычное…

В этот момент я даже представить себе не мог, что этот день перевернет всю мою жизнь. К добру или нет, но с этого момента она коренным образом должна была измениться. Однако сейчас у меня не возникло никакого предчувствия или опасения. Я был заинтересован, но и только.

Осторожно заглянул в дверь. Светлана, секретарша Шефа, как всегда что-то печатала на машинке, изображая Сильно Занятую Особу.

— Светлана Павловна, можно? — Она была лет на шесть старше меня, но требовала, чтобы все называли ее только по имени отчеству. Фамильярное обращение она допускала только со стороны своего шефа.

— Заходи, заходи. Быстрее. — Она энергично замахала мне рукой. — Тебя уже три раза спрашивали.

— Правда, что ль? — Такое нетерпеливое поведение тоже было не в характере Геннадия Васильевича. Очевидно, действительно случилось что-то из ряда вон выходящее.

— Правда. И не стучи. Он велел проходить сразу, как только ты появишься.

Я открыл дверь и осторожно вошел в кабинет.

— Вызывали, товарищ полковник? — Я метнул взгляд на настольный календарь. Как всегда он показывал вчерашний день, 14 августа 1985 года. Значит, ничего серьезного не случилось. В управлении шутили, что в тот день, когда Шеф не забудет перевернуть страницу календаря во всем мире победит капитализм. Зачем же меня все-таки вызывали?

— Проходи быстрее, лейтенант. Я тебя уже два часа жду.

Упрек был несправедлив. Корнеев сам разрешил сегодня прийти позже. Но с начальством не спорят. Эту нехитрую истину я уяснил еще во время учебы в школе КГБ.

— Виноват.

— Ладно. — Подобрел Шеф. — Проходи, садись.

Осторожно опускаюсь на стул и готовлюсь слушать начальство.

— Мне приказано, — Корнеев показал пальцем на потолок, чтобы я понял, откуда исходит приказ, — освободить вас от всех текущих дел. От всех, какими бы важными они не были. С сегодняшнего дня вы переводитесь в группу генерал-майора Фролова. С этого момента ты мне больше не подчиняешься.

Я замер боясь пошевелиться и вспугнуть удачу. О Фролове Николае Владимировиче в управлении ходили легенды. В школе его операциям были посвящены целые лекции. В свое время он работал в США. Там умудрился выкрасть из-под носа ЦРУ новейшую систему наведения баллистических ракет. После этого случая получил известность и в разведках стран НАТО. Конечно работать за рубежом он больше не мог и Фролова перевели на работу в СССР. Здесь возглавил службу контрразведки и выявил разветвленную шпионскую сеть. Потом несколько лет, прежде чем в ЦРУ догадались об этом, переправлял через нее дезу на Запад. О нем даже говорили как о вероятном кандидате на высшей пост в иерархии КГБ. Естественно работать в команде такого человека мечтал каждый.

Лично для меня он был полубогом. Я даже мысленно не мог мечтать попасть на работу к нему в отдел. Да и чем молодой лейтенантик, недавний выпускник, мог привлечь внимание этого человека?

— И не считайте, лейтенант, что вы уже перевелись из моего отдела. — Кажется, Шеф был не слишком рад моему назначению. — Завтра в восемь ноль-ноль придешь вот по этому адресу. Там с тобой встретится сам Фролов. Только после беседы он примет решение. Все. На сегодня можешь быть свободен. Считай, что у тебя сегодня выходной.

Сбитый с толку и ошеломленный, я пулей вылетел из кабинета. В этот момент подтверждались мои самые оптимистические ожидания. Теперь главное было ухватить удачу за хвост. Впереди будет сложная, в этом не сомневаюсь, работа. Фролов никогда не занимается пустяками. Если я справлюсь… Если мне удастся получить высокую оценку моей работы у Фролова… То меня обязательно переведут на более ответственную работу. А там… А там уже возможна и работа за границей. Именно об этом были мои мечты с того момента, как в детстве посмотрел фильм «Семнадцать мгновений весны». Сейчас, конечно, я уже не был тем наивным ребенком. Мечта померкла и уступила место реальной жизни, но никогда не исчезала совсем.

На место назначенной встречи я явился ровно в восемь. Вышел на набережную реки Москва. По моему мнению, такая пунктуальность должна была понравиться моему будущему начальнику. Фролов меня уже ждал. Если бы он сам не подошел ко мне, я никогда не узнал бы в этом невзрачном человеке легендарного разведчика. При виде меня он улыбнулся и протянул руку:

— Фролов Николай Владимирович.

— Лейтенант Якимцев Петя, э-э, Петр Семенович, — я отчаянно покраснел. Надо же было такое ляпнуть при знакомстве с моим будущим начальником: Петя. Что он обо мне теперь подумает?