Сквозь огонь
Шрифт:
И останавливается, расходится, не доходя до Арены Службы Развлечений, компания "новой знати". Многообещающие планы - поразвлечься, купив пару-тройку гладиаторов, - вдруг перестали казаться привлекательными. Настроение ушло. И очень захотелось побыть в одиночестве…
Идет дождь.
И успокаивается громко ссорящаяся семейная пара в Милане. И в Лионе. И в Сочи… Не будет сегодня в Далласе предсказанного ясновидцем убийства из ревности.
Клубится туман…
И в маленькой спальне, заклеенной фотографиями Повелителя, плачет во сне Алиса Серафимова. Ей кажется, что на груди сидит что-то черное. Гадкая черная тварь со скользкими щупальцами сидит и шепчет гадости. Про маму и папу, про соседей, которые прятали своего сына, про то, что она, Алиса, посадила кого-то в тюрьму…
И эта тварь вылезла из ее груди.
Уходи. Уходи, я не хочу такое слышать. Это неправда, я не такая. Пожалуйста. мамочка, прогони ее… Я ведь не злая. Я не злая, я больше не хочу…
Кружит над городом среброволосый сильф. Вьются серо-синие тучи, все набухая и набухая водой…
И Георгия Стефанидес, директор государственной станции переливания крови, приглашенная гостья телешоу "Герой дня", глубоко вдохнув ароматизированный воздух, вдруг перестает улыбаться. Она молчит и смотрит в стену, не видя ни приветливой ведущей, ни «кристалл-органайзера» с цифрами и заметками, ни рекламных картинок. А когда ей наконец предоставляют слово, то вместо увлекательного рассказа о прелестях покупного волшебства, хрипловатый голос вдруг начинает говорить о «пробирках» - как неофициально называют сотрудники станции бесправных магов - источников крови. Как держат их под гипнозом, чтобы не вырвались, как они гуляют - на цепочках, прикрепленных к стальному кругу. И зрители в студии слушают, забывая про заказанные хлопки и приклеенные улыбки…
Неслышно и незаметно растекается по белым трубам бесцветная примесь…
На роскошной постели мечется серый пришелец из мира Дайомос, советник протектората Азия-3 Марги-Раа. Кровать могла бы вместить два десятка тел, но он был на ней один. За плотно закрытыми дверями ждали вызова охранники внутренних покоев и прислуга. Нервно прикипел взглядами к часам персонал обоих гаремов, верхнего и «расходного». Позовет ли хозяин? Кого?
Но хозяин никого не зовет. Он вообще не двигается - только пальцы подрагивают. Красноватые глаза кажутся черными из-за сильно расширенных зрачков. Неподвижное тело распласталось по постели, и рука бессильно замерла в нескольких сантиметрах от пульта вызова. В доме тихо, очень тихо, он сам установил звукоизоляцию на сегодня, везде тихо… и его хрипа никто не услышит.
Быстро, бесшумно, отлаженно разносят грузы телепорт-платформы. И вместе с ящиками и коробками прибывает еще кое-что. Оседает на руках и одежде, разносится по воздуху ветром.
И очень тихо сегодня в злачном местечке для оборотней "Клыки во тьме". Вервольфов одолевает странно мирное настроение, никому не хочется погонять «оленей», и даже на официантках ни царапинки.
Многих, очень многих этим вечером накрыла необычная волна покоя и расслабленности. Или наоборот, появлялись признаки нездоровья: болезненные судороги, странный кашель, головные боли. Ничего страшного, просто захотелось лечь и отдохнуть.
Почему- то заснули раньше времени вампиры -еще до полуночи все вдруг ощутили непривычную слабость, сонливость. И поспешили найти место для сна, порой даже не отпросившись с работы.
Не понимая, застыла у постели дочери Кристалл, мать дознавательницы Дианы Райс. Девушка металась в бреду, то не узнавая мать, то прося прощения.
Почуяв неладное, встревожились и попытались спуститься на Уровни местные демоны. Но успели не все…
Напряженно ждало условленного момента подполье. Марк и Линдэ, Этьен и Максим, Богуслав и дочь Виктора… В Огнеграде заканчивал приготовления «гарем» Марианны. Передав дочь Хранительнице, торопились на место сбора феникс Белла и ее муж. Считая секунды, рука об руку застыли у медиа-шара Анжелика и Ян. Неслышными тенями кружили в небе сильфы…
Сыпал и сыпал, не останавливаясь, очистительный дождь.
Планета засыпала… чтобы проснуться иной.
Ничего этого феникс не видит. И не знает, что с этой минуты мир изменился…
Пока не знает.