Чтение онлайн

Прошла неделя, другая, и я забыла о данном обещании. Жизнь вновь вошла в свое привычное русло: дом — универ и обратно. Даже страшное происшествие у моего подъезда вскоре забылось. А еще меня перестали мучить эти странные приступы лунатизма, что само по себе не могло не радовать. Да и скрипач за стенкой почему-то перестал репетировать по ночам. Подозреваю, что наша баба Рая и на него смогла нагнать страх. Не знаю, возможно, он играл на скрипке, когда я была на занятиях в университете, но что-то я больше не слышала его чудесной музыки, и это единственное, что меня огорчало.

И вот однажды зазвонил телефон и встревоженный Галкин голос поинтересовался:

— Манюня, как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — ответила я, не чувствуя подвоха, — а в чем дело?

— Да грипп в городе, а у тебя голос немного странный.

— Нормальный у меня голос, — я не могла понять этой неожиданной заботы о моем здоровье. — Я жива-здорова, чего и тебе желаю.

И тут я не услышала, потому что услышать это было невозможно, я почувствовала, как на другом конце провода Галина коварно улыбнулась.

— Вот и замечательно, — весело заявила она, — значит, сегодня мы идем в «Империю». Ты помнишь, что обещала мне это?

Черт! Черт! Черт! Как я могла забыть?! Почему меня не насторожил этот ее вопрос о здоровье, ведь никогда раньше она не проявляла такого участия? А теперь мне никак не избежать этой пытки, я ведь ей это пообещала.

В груди все сжалось от нехорошего предчувствия. Нет, я не настолько дикая, чтобы бояться такой ерунды, но все эти злачные заведения меня никогда не интересовали. Я люблю дом, тишину и одиночество. Что за радость оказаться в толпе пьяных девок и мужиков? Захотелось завыть волком. Ну зачем я так поторопилась с ответом, теперь я даже не могла сказаться больной.

— Как, уже? — без энтузиазма спросила я.

— Ага, сегодня. Пойдем к восьми. Скрипач этот там не весь вечер торчит, а только с восьми до девяти. Не боись, нас пропустят, я уже договорилась.

«Ох, — подумала я, — твои бы способности да в мирных целях!»

— Так, — приказала Галка, — собирайся, я сейчас за тобой заскочу. Только не вздумай меня обмануть — обижусь на всю оставшуюся жизнь. Терпеть не могу, когда меня кидают.

Интересно, что она имела в виду под этим «собирайся»? У меня появилась надежда. Если не усердствовать, то меня могут просто не пропустить в «Империю». Фейсконтроль, я слышала, там строгий. И я расслабилась. Все мое «собирание» вместилось в двухминутную процедуру натягивания джинсов и свитера. В конце концов, я обещала Галине, что пойду с ней, а насчет моего внешнего вида мы не договаривались.

Когда она позвонила, я распахнула дверь и опешила от неожиданности. Нет, ее мой внешний вид не шокировал — видимо, она была абсолютно уверена в том, что нас пропустят в любом случае. А вот я остолбенела, увидев перед собой ярко накрашенную, вульгарную девицу, в которой я узнала свою подругу.

— Ты с ума сошла?! — возмутилась я. — В зеркало смотрела?

— А что? — невинно захлопала накрашенными ресницами Галюня. — По-моему, все нормально. А вот ты сейчас выглядишь, как бедная сиротка.

— Галка, я с тобой никуда не пойду! — заорала я в бешенстве. — Ты сейчас выглядишь, как проститутка. Где ты такую одежду взяла? У тебя из-под юбки видны трусы, чокнутая.

— Не трусы, а стринги, — поправила она меня. — Да ты не дергайся, вполне приличный вид для кабака.

— Для кабака — возможно, но не для меня! — в моем голосе появилась сталь и подруга поняла, что теперь ей меня не переубедить. — Я не хочу, чтобы нас перепутали со шлюхами.

Галюня растерялась. Мне показалось, что она вот-вот заплачет. Умею же я портить людям настроение. А ведь какой она ворвалась в мой дом радостной и воодушевленной! Я почувствовала слабые уколы совести, но быстренько их притупила. Ничего, переживет.

— И что мне теперь делать? — спросила она растерянно.

— Умывайся и переодевайся срочно, если хочешь, чтобы я с тобой пошла. Вон, поройся в шкафу и выбери, что тебе подойдет.

Галка недовольно поморщилась. Она никогда не одобряла мой вкус. Хотя я не считаю себя синим чулком, но на фоне ее нарядов я всегда выгляжу какой-то бледной спирохетой. Не люблю вызывающие одежды и слишком яркий макияж, не ношу никаких украшений. В этом вопросе я согласна с папой, который всегда утверждал, что «молодость — это самое лучшее из украшений».

В итоге она выбрала тонкий облегающий свитер и черные узкие джинсы. Учитывая, что Галина немного полнее меня, даже эта одежда сидела на ней ненамного лучше — каждая складка, каждый изгиб ее тела подчеркивался тесной одеждой. С этим мне пришлось смириться. Сопротивляться дальше не имело смысла.

— Ну, теперь тебя все устраивает? — зло спросила она.

— Не очень, но тут уж чем богаты, тем и рады.

— Значит, это мы уладили? Все, пора вызывать такси, а то опоздаем. Ты хочешь посмотреть на этого скрипача или нет?

Чего уж там, загадочный скрипач — единственное, что меня интересовало в этой затее. Если бы не он, то никогда Галина меня не смогла бы соблазнить на поход в «Империю». И я бы не ехала по заснеженному городу в такси непонятно куда и непонятно зачем. Поесть я могу и дома, пить я не пью, а в обществе посторонних людей я никогда не нуждалась.

Невысокий худощавый паренек появился перед нами настолько неожиданно, что я даже не заметила, когда и откуда он вынырнул. Схватив Галку за руку, он поволок ее, а вместе с ней и меня через служебный вход. Я даже не сразу сообразила, что это и есть тот, кто обеспечил моей подруге беспрепятственный доступ в ресторан, в то время когда у парадного входа собралась такая толпа, что вместить всех зал «Империи» не смог бы, даже если бы посетителей там не за стол сажали, а складывали в штабеля.

— Кто это? — шепнула я на ухо Галке.

— Даня, он здесь работает шеф-поваром, — так же тихо ответила мне она и добавила уже громче: — Кстати, Даня потрясающе готовит! Сама попробуешь. Гурьев на работу к себе кого попало не берет.

Я заметила, как высокомерная усмешка скользнула по губам маленького повара. Что ж, его можно понять, природа его обделила ростом, но зато у него есть свой талант. Да, этот Даня знал себе цену! Такой кухонный Наполеончик, иначе о нем не скажешь.

В зале пока еще было мало народу, всего несколько человек. Усадив нас за столик в уголке, чтобы мы не бросались никому в глаза своим видом, он произнес фразу, о смысле которой я могла лишь догадываться: