Скифы
Шрифт:
Десяток машин, постоянно меняясь местами, вылетели на площадь. Из-за темной громады Василия Блаженного на большой скорости выметнулись бронетранспортеры, наверняка стояли с работающими моторами, так же на скорости понеслись к воротам Боровицкой башни. Крылов не видел, но догадывался, что точно так же сейчас во все ворота Кремля въезжают машины особых частей, заменяют охрану, обрывают на время связь, захватывают входы во все правительственные здания.
Шофер обернулся:
– Сейчас куда?
– В главный корпус, – бросил Крылов. Повернув голову к поникшему уполномоченному, сообщил: – Ничего экстраординарного! Просто ускоряю процесс. Сейчас сделаю официальное заявление, что в должность вступаю сегодня. Немедленно! Уже вступил.
Справа заскользило темное в тусклом свете фонарей здание, подплыло крыльцо. Шофер остался за рулем, двое крупных мужчин подскочили к дверце, распахнули.
– Господин президент, – сказал один, – добро пожаловать в Кремль!
Крылов по голосу узнал Саблина. Вылез, разогнулся, Саблин смотрел на него с бледной улыбкой. Крылов протянул ему руку, догадывался, что Саблин действует на грани фола. Вряд ли он получил «добро» на такую операцию, но если все пройдет без сучка-задоринки, то генерал будет милостиво поощрен за инициативу. Возможно, даже повышен в звании.
– Спасибо, – сказал Крылов с чувством.
– Служу Скифии, – ответил Саблин без улыбки.
Крылов крепко пожал пальцы генерала, Саблин мотнул головой в сторону крыльца. Двое мужчин взбежали по ступенькам, разом взялись за массивные позолоченные ручки парадной двери.
– Все чисто, – сообщил Саблин. – Охрану удалось заменить сразу. Стыдно сказать, я настраивал своих ребят на кровавую кашу…
Он зябко передернул плечами. Крылов сочувствующе хмыкнул. Саблин в шоке, что ему не оказали сопротивления. Сам увидел, до какой степени все прогнило, провоняло, даже отборные войска не хотят защищать эту гниль, эту толпу спившихся придурков, именуемых правительством.
– Это они прониклись скифским духом, – сообщил Крылов в утешение.
Но Саблин утешения не принял:
– Они о скифах не слыхали. Здесь мир замкнут.
Перед ними распахнули двери. Саблин поклонился, пропуская Крылова через порог первым. Великолепие шарахнуло в лоб, как быка кувалдой. Последний раз такое ощутил в глубоком детстве, когда дедушка водил за руку по какому-то музею… или царской усадьбе, забыл. Там везде все сверкало золотом, даже таблички «Руками не трогать» были массивные, похожие на золотые, строгие и важные.
И вот сейчас его ввели в это, только еще круче, вот еще один зал, а тот, предыдущий, оказывается, был только холлом или сенями, а вот этот в самом деле царский зал… и он… он, Крылов!.. может садиться в это, которое руками не трогать, класть руки на стол, к которому раньше нельзя было ближе чем на два метра, дабы не осквернить дыханием, может включать и выключать люстру в миллион долларов… да что там включать-выключать, движением бровей или мизинца может послать любого к выключателю. Со всех ног кинутся!.. Гм, скифы мы. С грубыми и жадными, пусть только пикнут…
На мгновение захотелось сделать усилие и проснуться, но в следующий миг уже царственно улыбнулся, шагнул в кабинет. Это всего лишь вещи, пусть даже сверхмузейные. Главное здесь – он, Константин Крылов.
Справа от двери президентского кабинета сидел неподвижно молодцеватый подтянутый офицер с бесцветным лицом. На коленях он держал черный кейс, сидел неподвижно, глаза устремлены перед собой в противоположную стену.
У самой двери стоял крупный мужчина в добротном штатском костюме. Саблин сказал резко:
– Вы знаете, кто я. Вы знаете, что президентом избран вот этот человек… Отныне вся власть в его руках. Армия и все силовые структуры уже выразили ему полную поддержку. Личная охрана президента… предыдущего президента!.. сложила оружие.
Мужчина кивнул и отступил от двери. Сердце Крылова стучало так сильно, что в ушах шумела кровь, а голос Саблина иногда звучал по-комариному тонко.
За дверью распахнулся еще один зал. От варварской роскоши зарябило в глазах. Золото на стенах, на потолке, полу, все кресла и столы отделаны золотом, желтые полосы металла идут по карнизу, расходятся по стенам…
Но главным в этом зале был стол, пугающе огромный, тоже отделанный как для негритянского вождя. По ту сторону сидел в кресле грузный мужчина с нездоровым лицом, а по эту сторону застыли двое чиновников: угодливые, льстивые, мерзкие.
Саблин отдал честь, отрапортовал:
– Господин президент! Настала настоятельная необходимость срочно передать ядерный чемоданчик… с остальными полномочиями – новому президенту!
Президент тупо смотрел на Саблина, взгляд был тяжелым, таким бы ломать вековые дубы. Саблин побледнел, по лбу начал струиться пот. Президент замедленным движением снял трубку телефона, поднес к уху. Крылову показалось, что через минуту молчания президент подует в мембрану, но тот так же замедленно опустил ее на рычажки.
Взгляд его не выражал ничего хорошего. Саблин начал вздрагивать, нос заострился, как у покойника.
Крылов подошел к столу, чиновник смотрел на него с угрюмой враждебностью.
– Встать! – велел Крылов. – Быстро, твари… Если вон тот скот перепил сегодня, помогите ему встать. Возможно, вас не расстреляем…
Он говорил свирепо, голос дрожал от ярости. Он сам чувствовал, как эта ненаигранная, а самая доподлинная ярость поднимается, крепнет, раздувает его, как рыбу-ежа.
Чиновники вскочили разом. К президенту приблизиться не посмели, тот поднялся сам, огромный, грузный, с тремя десятками килограммов дурного жира, отекший от беспробудного пьянства, со следами всех мыслимых и немыслимых пороков на лице, в глазах, в движениях.
– Это нарушение… – прохрипел он.
Саблин открыл и закрыл рот, умоляюще смотрел на Крылова.
– Не больше, – ответил Крылов жестко, – чем нарушили вы, когда… И не надо эту лапшу на уши о легитимности!.. Зовите этого с чемоданчиком.
Саблин едва слышно перевел дыхание. Чиновники отошли и встали у стены. Президент колебался несколько мгновений, похоже, еще не осознал случившееся, наконец его пальцы сделали слабое движение одному из чиновников.
Тот хотел было к двери, Саблин остановил жестом, сам выглянул, сказал дежурному офицеру: