Шрифт:
Иллюстрации Екатерины Лопатиной
# эксмодетство
Как Самовар запрягли
Про одно и то же разные люди по-разному сказки сказывают. Вот что я от бабушки слышал.
У мастера Фоки – на все руки доки сын был. Тоже Фокой звали. В отца Фока Фокич дошлый пошёл. Ничего от его глаз не ускользало. Всему дело давал. Ворону и ту перед дождём каркать выучил – погоду предсказывать.
Сидит как-то Фока Фокич, чай пьёт. А из Самовара через паровик густо пар валит. Со свистом. Даже чайник на конфорке вздрагивает.
– Ишь ты, какая сила пропадает! Не худо бы тебя на работу приставить, – говорит Фока Фокич и соображает, как это сделать можно.
– Это ещё что? – запыхтел, зафыркал ленивый Самовар. – С меня и того хватит, что я кипяток кипячу, чайник грею, душеньку песней веселю, на столе красуюсь.
– Оно верно, – говорит Фока Фокич. – Только песни распевать да на людях красоваться всякий может. Неплохо бы тебя, Самовар, хлеб молотить приспособить.
Как услыхал это Самовар – вскипел, кипятком плеваться начал. Того гляди, убежит. А Фока Фокич сгрёб его да на молотильный ток вынес и давай там к нему рабочее колесо с хитрым рычагом пристраивать.
Пристроил он колесо с хитрым рычагом и ну Самовар на полный пар кипятить. Во всю головушку Самовар кипит, колесо вертит, хитрым рычагом, как рукой, работает.
Переметнул Фока Фокич с рабочего колеса на молотильный маховичок приводной ремень и:
– Эх, поспевай, не зевай, снопы развязывай, в молотилку суй.
Стал Самовар хлеб молотить, паровой машиной прозываться. А характер тот же остался. Сварливый. Того гляди, от злости лопнет – паром обварит.
– Вот ты как! – говорит Фока Фокич. – Погоди, я тебе работёнку получше удумаю.
Долго думать не пришлось. Захромала как-то у Фоки Фокича лошадь. А в город ехать надо. И надумал Фока Фокич Самовар запрячь.
Повалил Фока Фокич Самовар на бок. Загнул ему трубу, чтоб она в небо глядела. Приладил под нею крепкие колёса. Отковал хитрые рычаги-шатуны да и заставил их колёса вертеть. А чтобы Самовар со злости не лопнул, добрым железом его оковал. Потом прицепил к Самовару тарантас, а к тарантасу телегу, загрузил, чем надо, поднял пары и:
– Эх, поспевай, куда надо поворачивай. Пару поддавай!
Стал Самовар людей и поклажу возить – паровозом прозываться. А характером ещё злее стал.
– Ну ладно, – говорит Фока Фокич. – Я тебе не такую работу удумаю.
Опять долго ждать не пришлось. Лето безветренное выдалось. Паруса на кораблях, как трава в засуху, сникли. А за море ехать надо. Хлеб везти. Тут-то и надумал Фока Фокич Самовар на корабль перенести.
Сказано – сделано. Трубу ещё выше нарастил. Самовар в трюм поставил. Корабельные колёса смастерил, а к ним шатунные рычаги приспособил и:
– Эй, не зевай, успевай! Рулём ру-ли – куда надо правь.
Начал Самовар людей да товары за море возить – пароходом прозываться. Тут-то уж он вовсе послушным стал. Уступчивым.
Вот как оно, дело-то, было. Другие, может быть, и по-другому рассказывают. Только моя бабушка врать не будет. Сама она это всё видела и мне пересказала. А я – вам.
Маловажная Шайба
Жила-была дружная компания. Все друг другу помогали. Ну и работа, конечно, спорилась. Не нахвалятся на них:
– Ах, какие они прекрасные!
– Какая изумительная точность!
– Какая непревзойдённая работа!
Словом, похвалам не было конца и меры. Хвалили все, всегда и всюду. И хвалимые заслуживали этого. Но, к сожалению, не всем и не всегда похвала идёт впрок. Случается, что те, кого хвалят, начинают важничать. Даже пререкаться и спорить, к кому из них главным образом относится похвала, адресованная всем. Так случается иногда. Да-да. Бывают такие, которым всё или очень многое хочется присвоить. Не спорьте, вы можете найти такие примеры.
Найдёте вы их или нет – дело вашей наблюдательности. Только в данной компании именно так и случилось.
Размещалась компания очень продуманно и компактно в прочном и надёжном объединении. Оно состояло из винтиков, осей, стрелок, пружины, заводной головки и многих других частей механизма, названного Часы.
– Когда нас хвалят, то судят по мне, – начала Часовая стрелка.
– По тебе? – удивилась Минутная стрелка. – Как можно судить по тебе, если ты делаешь всего два оборота в сутки? И не всё ли равно, дошла ты до двенадцати или не дошла? Двенадцать часов наступает, как только я, Минутная стрелка, одним скачком окажусь в верхней точке циферблата.
Так продолговатая Минутная стрелка с первых же слов заставила замолчать меньшую по размеру родную сестру.
– Тик-тик-тик, – застрекотала громче, чем обычно, Секундная стрелка. Она была самая маленькая, появившаяся на свет позднее своих сестёр: – Если уж говорить о точности, то секундная точность – я.
– Ха-ха! – засмеялись Главные оси. – А скажите-ка, непревзойдённые в своей хвастливости сёстры, кто вас водит? Не мы ли, Главные оси? Не мы ли, работающие в тени, заслужили шумный успех Часам?
– Вы водите стрелки? Это очень мило, – вмешался раздосадованный Циферблат. – А кто водит вас? Кто вас приводит в движение, не бригада ли Шестерён? Будьте благоразумны, Оси. Не выпячивайтесь, берите пример с меня. Я с горечью молчу, хотя и знаю, что лицо Часов – это Циферблат. Попробуйте без Циферблата узнать, который час.
Шестерни, самая дружная бригада в Часах, не стали спорить. Они великолепно сознавали своё передаточное назначение от Пружины к Стрелкам. Шестерни решили устыдить Циферблат: