Чтение онлайн

Твит, заинтересовавший меня больше всех, написал некий Бычара (19 лет). Он написал: «Бенджи Дуайер подозревается в убийстве? Не смешите меня. Он уже тыщу лет как съехал с катушек. У него на лбу можно набить татуху ДЕРЕВЕНСКИЙ ДУРЕНЬ».

Я хотел на следующий день показать это мистеру Боудичу и объяснить ему, что если Бычара прав, то Бенджи Дуайер мог стать идеальным козлом отпущения. Но такой возможности мне так и не представилось.

Мне больше не надо было приходить в шесть утра, чтобы покормить Радар; мистер Боудич мог делать это сам. Но я привык вставать рано и в тот день поднялся на велосипеде на холм около четверти восьмого, чтобы вывести ее на прогулку. После этого, поскольку была суббота, я хотел немного прогуляться с ней по Пайн-стрит, где ей нравилось читать сообщения других собак (и оставлять свои собственные). Но в тот день прогулка не состоялась.

Когда я вошел, мистер Боудич сидел за кухонным столом, ел овсянку и читал роман Джеймса Миченера [110] размером со шлакоблок. Я налил себе стакан апельсинового сока и спросил, как ему спалось.

— Пережил ночь и ладно, — сказал он, не отрывая взгляд от книги. Говард Боудич вовсе не был ранней пташкой. Правда, он не был и любителем вечерних развлечений — да и дневных, если на то пошло.

— Сполосни стакан, когда допьешь.

— Я всегда это делаю.

Он хмыкнул и перевернул страницу книги, которая называлась «Техас». Я допил остатки сока и позвал Радар, которая вошла на кухню, почти не хромая.

— Ради, хочешь гуль-гуль?

— Господи, — сказал мистер Боудич. — Хватит с ней сюсюкать! По нашим меркам ей девяносто восемь лет.

Радар уже стояла у двери. Я открыл ее, и она спустилась по ступенькам заднего крыльца. Я хотел пойти за ней, но вспомнил, что мне понадобится ее поводок, если мы пойдем гулять по Пайн-стрит. Еще я не сполоснул стакан от сока, а тщательно вымыл его, а потом направился к двери, у которой висел поводок. В это время Радар начала лаять часто, быстро и очень громко. Это совсем не походило на ее обычный лай «вижу белку».

Мистер Боудич захлопнул книгу.

— Что, черт возьми, с ней такое? Может, сходишь посмотреть?

Я достаточно хорошо представлял, что с ней происходит, потому что уже слышал этот звук раньше. Это было предупреждение о вторжении чужаков. Как и тогда, она сидела в траве заднего двора, которая теперь была скошена и в основном очищена от дерьма. Ее морда была направлена к сараю, уши прижаты, а зубы оскалены. Когда она лаяла, из ее пасти вылетала пена. Я подбежал к ней, схватил за загривок и попытался оттянуть назад. Она не хотела уходить, но было ясно, что она не хочет и подходить ближе к запертому сараю. Даже за ее громким лаем я мог слышать оттуда странный царапающий звук. На этот раз он был громче, и я увидел, что дверь дергается туда-сюда, как бьющееся сердце. Что-то явно пыталось вырваться оттуда наружу.

— Радар! — крикнул мистер Боудич с крыльца. — Вернись сейчас же!

Радар не обратила на это никакого внимания, продолжая лаять. Что-то изнутри сарая ударилось в дверь с глухим звуком, потом раздался странный звук вроде кошачьего мяуканья, но выше тоном. Он напоминал противный скрип мела по доске, и мои руки покрылись гусиной кожей.

Я встал перед Радар, чтобы заслонить от нее сарай, и двинулся на нее, заставив отступить на шаг или два. Ее глаза были дикими, в них виднелись белые круги, и на мгновение я подумал, что она сейчас меня укусит. Но она этого не сделала. Раздался еще один глухой удар, новые царапающие звуки, а потом это ужасное пронзительное мяуканье. Радар этого хватило — она повернулась и побежала назад к крыльцу, не показывая никаких признаков хромоты. Вскарабкавшись на крыльцо, она прижалась к ногам мистера Боудича, не прекращая при этом лаять.

— Чарли! Уходи оттуда!

— Там что-то внутри, и оно пытается выбраться. Что-то большое.

— Вернись сюда, парень! Ты должен вернуться!

Еще один удар, и снова царапанье. Я прикрыл рот рукой, как будто хотел заглушить крик. Не помню, удалось ли мне это.

— Чарли!

Как и Радар, я сбежал. Но это не помогло: повернувшись к сараю спиной, я все равно представлял, как дверь срывается с петель и непонятный кошмар преследует меня, стелясь по траве и издавая эти нечеловеческие крики.

Мистер Боудич был в своих ужасных шортах-бермудах и старых тапках, которые он называл «шаркалки». Заживающие раны там, где спицы фиксатора входили в его плоть, казались ярко-красными на фоне бледной кожи.

— Иди внутрь! Внутрь!

— Но что…

— Не беспокойся, дверь выдержит, но мне нужно разобраться с этой штукой.

Поднимаясь на крыльцо, я успел услышать, что он сказал дальше, хотя он понизил голос, будто разговаривая сам с собой.

— Сукин сын сдвинул и доски, и блоки. Должно быть, большой.

— Я уже слышал что-то похожее, когда вы были в больнице, но не так громко.

Он втолкнул меня на кухню, а потом последовал за мной, чуть не споткнувшись о Радар, жмущуюся к его ногам.

— Оставайся здесь. Я обо всем позабочусь.

Он захлопнул дверь во двор, а потом, шаркая и прихрамывая, пошел в гостиную. Радар последовала за ним, прижав хвост. Я услышал его бормотание, потом проклятия, за которыми последовало натужное кряхтение. Когда он вернулся, в руках у него был револьвер, который я просил его принести сверху. Но не только револьвер — еще он нес большую кобуру, которая крепилась к черному кожаному поясу, украшенному серебряными ракушками. Все это выглядело как реквизит из сцены перестрелки у корраля О'Кей [111] . Он затянул пояс вокруг талии так, что кобура оказалась чуть ниже правого бедра. Завязки кобуры он закрепил на ноге, и они свисали на его шорты. Это должно было выглядеть нелепо — но почему-то не выглядело.

— Сиди здесь.

— Мистер Боудич, что… вы не можете…

— Сиди здесь, черт возьми! — он схватил меня за руку так сильно, что стало больно. Он дышал быстро и хрипло, часто вдыхая, — И успокой собаку.

Он вышел, захлопнув за собой дверь, и боком спустился по ступенькам. Радар прижалась головой к моей ноге, поскуливая. Я рассеянно гладил ее, глядя в окно. На полпути к сараю мистер Боудич сунул руку в левый карман и достал связку ключей. Выбрав один из них, пошел дальше, вставил ключ в большой висячий замок, а потом вытащил револьвер 45-го калибра. Он повернул ключ и открыл дверь, нацелив револьвер вниз под небольшим углом. Я ожидал, что на него что-то или кто-то бросится, но этого не произошло, хотя я увидел, как что-то черное и тонкое мелькнуло внутри и исчезло. Мистер Боудич вошел в сарай и закрыл за собой дверь. Ничего не происходило в течение долгого-долгого времени, которое на самом деле не могло длиться дольше пяти секунд. Потом раздались два выстрела. Стены сарая, похоже, были очень толстыми, потому что звуки, которые должно были звучать оглушительно в замкнутом пространстве, дошли до меня парой негромких глухих шлепков, похожих на удары кувалды, завернутой в войлок.