Чтение онлайн

— Ты знаешь, как это делается?

Как сын вдовца, который прежде был заядлым алкоголиком, я это знал. А еще знал, как стирать одежду и покупать продукты. Я был отличным юным созависимым.

— Да.

— Бельевой шкаф. Второй этаж. Ты уже был наверху?

Я покачал головой.

— Что ж, думаю, сейчас у тебя есть шанс. Это напротив моей спальни. Спасибо тебе.

— Без проблем. И в следующий раз, когда эта дама придет, скажите ей, что ваш план восстановления — это я, — я встал. — Ладно, пора идти и дать вам немного отдохнуть.

Я направился к двери. Он произнес мое имя, и я обернулся.

— Ты — лучшее, что случилось со мной за долгое время. — Потом, как будто обращаясь больше к себе, чем ко мне, сказал. — Я начинаю доверять тебе, хотя выбора все равно нет.

Я сказал папе, что он сказал обо мне как о лучшем, что с ним случилось, но не о доверии. Какой-то инстинкт заставил меня сдержаться. Папа крепко обнял меня одной рукой, поцеловал в щеку и сказал, что гордится мной.

Это был хороший день.

В четверг я заставил себя снова постучать в дверь сарая — мне очень не нравилось это маленькое строение. Никто не стал стучать или царапать дверь в ответ. Я пытался убедить себя, что мне померещился этот странный чирикающий звук, но если так, то Радар он тоже померещился, а я не думаю, что у собак много воображения. Конечно, она могла отреагировать на мою реакцию. Или, если уж я собираюсь сказать правду, могла почувствовать мой страх и мое почти инстинктивное отвращение.

В пятницу я покатил нашу газонокосилку вверх по улице и начал обрабатывать ею наполовину выкошенный двор. Я подумал, что к выходным он будет выглядеть относительно прилично. На следующей неделе были весенние каникулы, и я планировал провести большую их часть на Сикамор-стрит, 1. Я хотел вымыть окна, а потом поправить штакетник, чтобы он снова стоял ровно. Я думал, что, увидев все это, мистер Боудич немного приободрится.

Я косил вдоль дома со стороны Пайн-стрит (Радар была внутри, не желая иметь ничего общего с рычащей газонокосилкой), когда у меня в кармане завибрировал телефон. Выключив косилку, я увидел на экране слово «АРКАДИЯ». Я ответил на звонок с замиранием сердца, уверенный, что кто-нибудь сейчас скажет, что мистеру Боудичу стало хуже. Или, что еще хуже, он скончался.

Звонок действительно касался его, но в этом не было ничего плохого. Дама по имени миссис Рейвенсбургер спросила, могу ли я прийти завтра в девять утра, чтобы поговорить «о выздоровлении мистера Боудича и последующем уходе за ним». Я сказал, что могу, и тогда она спросила, могу ли я взять с собой родителя или опекуна. Я сказал «наверное».

— Я видела вашу фотографию в газете. С вашей замечательной собакой. Мистер Боудич в неоплатном долгу перед вами обоими.

Я решил, что она имела в виду «Сан», и, наверное, так оно и было, но мы с Радар оказались и в других местах. Или, может быть, мне следует сказать «везде».

Папа пришел поздно, как обычно по пятницам, и у него был с собой экземпляр «Чикаго трибюн» [60] , открытый на второй странице, где была небольшая рубрика под названием «О других новостях». В нем были собраны небольшие статьи более жизнерадостного характера, чем материалы первой полосы. Статья с участием Радар и меня была озаглавлена «СОБАКА-ГЕРОЙ, ПОДРОСТОК-ГЕРОЙ». Я не был шокирован, увидев себя в «Трибьюн», но удивился. Наш мир довольно неплох, несмотря на все доказательства обратного, и тысячи людей каждый день совершают тысячи добрых дел (а может быть, миллионы). Парень, помогающий старику, который упал с лестницы и сломал ногу, не был чем-то особенным, но его раскрутила картинка. На ней Радар застыла с открытой пастью, а я обнимал ее за шею, запрокинув голову в приступе смеха. Выглядело это, осмелюсь сказать, довольно привлекательно. Что заставило меня задуматься, видела ли статью Джина Паскарелли, девушка моей мечты.

— Видишь это? — спросил папа, постучав по подписи. — АП, «Ассошиэйтед Пресс». Эта фотография, наверное, появилась сегодня в пятистах или шестистах газетах от одного побережья до другого. Не говоря уже обо всем Интернете. Энди Уорхол [61] сказал, что в конце концов все в Америке станут знаменитыми за пятнадцать минут, и я думаю, у тебя уже есть твои четверть часа. Хочешь пойти в «Бинго», чтобы отпраздновать это событие?

Мы, конечно, пошли в «Бинго», и пока я ел свои говяжьи ребрышки (двойной каре), я спросил папу, не сходит ли он завтра со мной в больницу, чтобы поговорить с дамой по имени миссис Рейвенсбургер. Он сказал, что сделает это с удовольствием.

Мы встретились в офисе этой самой миссис Рейвенсбургер. С ней была молодая женщина по имени Мелисса Уилкокс — высокая, подтянутая, светлые волосы собраны в короткий, неброский хвост. Ей предстояло стать физиотерапевтом мистера Боудича. Большую часть разговора вела она, время от времени заглядывая в маленькую записную книжку, чтобы ничего не забыть. Она сказала, что после «некоторого обсуждения» мистер Боудич согласился пускать ее к себе домой два раза в неделю, чтобы поработать над диапазоном его движений и снова поставить его на ноги, сначала с помощью канадских костылей — с металлическими кольцами для поддержки рук, — а потом ходунков. Она также будет измерять его жизненные показатели, чтобы убедиться, что он «хорошо прогрессирует», и проверять то, что называется уходом за булавками.

— Это то, что придется делать тебе, Чарли.

Я спросил, что это значит, и она объяснила, что стержни, входящие в его ногу, нужно регулярно протирать дезинфицирующим средством. Сказала, что это болезненная процедура, но не такая плохая, как инфекция, которая может привести к гангрене.

— Я хотела приходить четыре дня в неделю, но он не позволил, — сказала Мелисса. — Он очень четко представляет, что он хочет, что нет.

«Расскажи мне об этом», подумал я.

— Сначала ему надо будет много помогать, Чарли, и он говорит, что ты готов это делать.

— По его словам, — вставила миссис Рейвенсбургер, — вы — его план выздоровления.

Она разговаривала со мной, но смотрела на моего отца, как бы приглашая его возразить.

Но он этого не сделал.

Мелисса открыла новую страницу в своем маленьком блокноте, который был ярко-фиолетовым с рычащим тигром на обложке.

— Он говорит, что на первом этаже есть ванная.

— Да, — я не стал утруждаться сообщением о том, какая эта ванна маленькая. Она сама узнает это при первом же визите в дом.

Она кивнула:

— Это очень хорошо, потому что какое-то время он не сможет подниматься по лестнице.

— Но в конце концов он сможет это делать?

— Если будет усердно работать, конечно. Он пожилой — утверждает, что на самом деле не знает точно, сколько ему лет, — но в хорошей форме. Не курит, говорит, что не пьет, не имеет лишнего веса.

— Это важно, — сказал папа.

— Держу пари, что так и есть. Избыточный вес вызывает большие проблемы, особенно у пожилых людей. Мы планируем выписать его из больницы в понедельник. До этого по бокам унитаза должны быть установлены предохранительные перила. Ты сможешь сделать это за выходные? Если нет, мы перенесем его выписку на вторник.