Шрифт:
– Папа, расскажи сказку!
– Какую, малыш?
– Про Солнечную птицу.
– Но ты же знаешь её наизусть.
– Ну па-а-аа…
– Хорошо, слушай…
Жила-была на свете девушка, такая добрая и красивая, что все считали её дочерью самого Солнца, тем более, что волосы её были словно солнечные лучи, пробившиеся сквозь листву деревьев весенним вечером, когда воздух тих и прозрачен, а кожа – как песок на речной излучине, омываемый светлой водой. Солнечной птицей звали её люди, потому что когда она пела – все птицы замолкали от восторга, а ещё потому что, подобно перелётной птице, не жила она на одном месте, а бродила от одного селения к другому, а может, всего лишь за амулет в виде раскинувшей крылья птицы, что носила она на своей груди как благословение тех, кто обучал её. Как пчела собирает нектар с тысяч цветов, чтобы обратить его в сладкий мёд, так она собирала песни и сказания, чтобы сохранить их и приумножить. И приходила она в каждое селение, и пела песни, что поют в иных краях, а после запоминала те, что пели ей в ответ. За песни и добрый нрав любили её люди, и никогда не оставалась она без куска хлеба и крыши над головой. И даже хищные звери не вставали на пути, когда шла она лесною тропой. А больше всего на свете любила она собрать маленьких детей и рассказывать им чудесные сказки, что нашептали ей ветры из дальних стран. И не было на свете сказок добрее и чудеснее.
Сиалла действительно любила забавлять малышню сказками своей родины – теми, которые здешние обитатели могли понять. Не расскажешь же им про робота Чао – победителя-волшебников! Да и истории с принцами и принцессами приходилось изрядно адаптировать. Вообще-то среди этнографов такие вещи не поощряются – «неконтролируемое загрязнение этнографического материала», – но Сиалле прощалось многое. Такая уж она была, что сердиться на неё у начальства решительно не получалось. Да и материал она добывала лучше, чем куда более опытные коллеги – в них, как ни маскируйся, видели чужаков, а её воспринимали как свою. Сказочница – она сама стала наполовину сказкой, а кто ж откажет в приюте живой легенде? Сказку невозможно опасаться…
Казалось – никакая беда не коснётся Солнечной птицы, но судьба готовила ей страшное испытание. На селение, где она гостила, напали безжалостные грольфы, ночные убийцы, что приходят порою из самой глубины леса и убивают всех, кого встретят. А жили в том селении люди мирные, давно не ведавшие сражений, потому не могли они дать отпор злобным тварям и гибли один за другим, больше, чем от ран, страдая от того, что не могут уберечь своих детей от страшной погибели. Селение же стояло на высоком утёсе над морем, и бежать оттуда было некуда, и не было, казалось, ни для кого спасения.
Грольфов долго считали жутковатой легендой – пугалом для непослушных малышей, щекоткой нервов для подростков, местным аналогом историй про вампиров и оборотней, каких полно в фольклоре абсолютно любой разумной расы. А они оказались жутковатой правдой. И предметом восторга зоологов – первый вид теплокровных (и даже млекопитающих), проходящих примерно те же стадии развития, что обычно проходят насекомые. Да к тому же с нестабильным периодом размножения.
Большую часть жизни эти странные существа проводят в виде «личинок» – не слишком крупных зверьков, больше всего похожих на мадагаскарских лемуров. В этот период они питаются фруктами и отличаются от всех прочих животных разве что тем, что являются абсолютными гермафродитами. Что, впрочем, в этом мире не редкость, так что особого внимания зоологов не привлекло. Несколько удивляло отсутствие детёнышей, но вид специально никто не изучал, и считалось, что малышей выращивают в неких укрытиях, на кои до сих пор ещё просто не натыкались. На самом же деле на этой стадии развития грольфы абсолютно стерильны. Хотя вполне могут познавать радости секса, причём в обеих половых ролях.
Конец ознакомительного фрагмента.