Скарабей
Шрифт:
— Ничуть, — пробормотал он.
— Думаешь, думаешь. Безмозглая пустышка Крисса. Но я не глупа, Сетис, совсем не глупа. — Она искоса поглядела на него, растянула в улыбке накрашенные губы.
— Я пошла туда, где мне ничего не грозило. Мантора приходится мне тетей. Именно она устроила меня в жрицы, ты удивишься, узнав, сколько влиятельных людей ходит в друзьях у гетеры.
Она замолкла, вгляделась в него. Сетис понимал, что вид у него побежденный. Плечи поникли; он постарался побыстрей взять себя в руки, но она все же заметила его растерянность. Он огорченно покачал головой.
— Моя сестра…
— О, да. Она хорошенькая. Надеюсь, ей понравилась игрушка, которую ты ей подарил. Но с ними ничего не случится. — Она подошла еще на шаг. — Если только…
— Сетис! — послышался хриплый голос Лиса. — Спускайся сюда!
Крисса отскочила.
— Никому ничего не рассказывай! — торопливо предупредила она. — Если скажешь хоть слово Шакалу, твоему отцу конец.
И в тот же миг, как будто сотворенный ее словами, с небес свалился громадный огненный шар и взорвался со страшным грохотом, мгновенно выкачав воздух у него из легких. Крисса взвизгнула. Ее швырнуло на Сетиса. Крыша разлетелась на тысячи пылающих обломков. Сетис упал. Мир вокруг него потемнел и накренился, потом опрокинулся, обрушившись на него тысячеголосым ревом отчаяния, криками боли, треском пламени.
— Сетис! — Лис рывком поставил его на ноги. — Пресветлая, идите в кухню. Быстрее!
Крисса убежала, не оглядываясь. Одноглазый вор, раздавая приказы, на миг обернулся к Сетису.
— Ушибся, бумагомарака?
— Что… что это было?
— Огненный снаряд. Северяне, сволочи, построили баллисту.
— Они уже нападают? Но вы говорили…
— Мы ошиблись.
Сетис, все еще оглушенный, побежал за ним. От взрыва звенело в ушах, шумело в голове, да в придачу он еще не отошел от сцены ревности, устроенной Криссой. Через выжженный сад он вышел на церемониальную дорогу. Их опаляли знойные лучи полуденного солнца, из-под ног разбегались ящерицы, а на синем куполе неба, гладком, словно тяжелая крышка для котла, не было ни облачка.
Проходя мимо входа в Оракул, он услышал стук передвигаемых камней: это люди Шакала соорудили систему рычагов, чтобы облегчить работу. Потом он обернулся и увидел Мост.
С берегов в море уходили два обрушенных конца. А между ними глазам открывалось страшное зрелище. Через пролив вплавь перебирался отряд наемников. Они привязали к спинам щиты, чтобы укрыться от стрел. На берегу защитники наспех возвели баррикады и прятались за ними, а сверху на них падали сгустки жидкого огня. Под снарядами плавился песок, вспыхивали чахлые кустики полыни и мирта.
— Затопчите огонь! — Шакал был в полном вооружении: кираса поверх туники, на ремнях поблескивали два меча. Он схватил еще что-то из оружия и бросил Сетису. — Пора в бой.
Сетис неловко поймал оружие.
— Я писец. Я не умею сражаться.
— Ну, если у тебя есть другие предложения, готов их выслушать.
Предложений не было. Наемники двинулись в решительное наступление. По пустыне с грохотом катилась баллиста; со свистом пролетали огромные валуны и огненные снаряды; мелкие снаряды, брошенные из пращей, вырывали клочья плоти из священной земли Острова. Рядом с Сетисом кто-то упал, вскрикнув от боли, и остался лежать окровавленной грудой тряпья. Где-то вдалеке трубили слоны.
Вниз по тропе бежал Джамиль, за ним еле поспевали слуги. Он кинулся к Шакалу.
— Возвращайтесь, принц. Вам здесь нечего делать.
Джамиль пожал плечами.
— Я не намереваюсь делаться пленником Ингельда, господин Осаркон.
— Разве мы не можем выстрелить в ответ? — проговорил Сетис.
— Из чего? — горько рассмеялся Шакал, глядя на то, как наемники подплывают все ближе. Потом его продолговатые глаза устремились на Сетиса. — Если Бог не придет на помощь, нам конец.
Сетис сглотнул.
— Знаешь что… Я даже не уверен, что это было на самом деле. И не хочу, чтобы повторялось.
— Сетис, нам нужен его совет.
— Ты не представляешь, каково это! Когда внутри меня звучит голос…
Оглушительный взрыв одним махом снес половину опрокинутой повозки. Съежившись, Сетис вцепился с жесткую траву и сидел так, пока не отхлынула волна ужаса.
Тогда Шакал спокойно сказал:
— Попроси его о помощи.
— Я не знаю, как!
— Попроси. Или погибнешь.
Голос предводителя воров был мрачен. Подняв голову, Сетис безнадежно вглядывался в плывущих воинов, в опаленный беззащитный берег, в потрепанное войско из беженцев и воров, жуликов и продажных женщин. Потом повернулся к ним спиной, закрыл лицо руками. В темноте стало не так страшно, шершавые ладони царапали кожу, будто песок.
— Послушай, — заговорил он. — Я не Гласительница. И не могу ею стать. Но все-таки, помоги нам!
И голос ответил. Сетис не сомневался, что услышит ответ. В глубине души он знал, что Бог не покидал его ни на миг.
Голос задумчиво проговорил:
«Знаешь, Сетис, свитки говорят неправду: в Ином Царстве совсем не темно. Вот бы тебе увидеть! Река здесь красная от маковых лепестков, а небо голубое. Мирани очень удивилась».
— Хватит болтать! Помоги нам Сотвори землетрясение или гром. Вызови ужас! Сделай, что положено богам!
Раздался тихий смех.
«Ты и сам способен всё это сотворить».
— Они напали на твой Оракул!
«Мой Оракул — это ты».
— Не я, а Мирани!
«Теперь ты — это Мирани. Разве ты не заметил? Вы с ней поменялись местами, Сетис».
Он в изумлении отнял руки от лица.
Шакал внимательно следил за ним.
— Ну, как?
Сетис поднял голову и сказал:
— Гром. Ужас.
«Вот именно. — Спокойный голос донесся из расселины, куда стремглав бежал прятаться небольшой скорпион. — Мне даже учить тебя не пришлось».