Скарабей
Шрифт:
Не успела она возразить, как они ушли.
Внезапно наступила тишина, только Алексос болтал ногами под столом.
— Для этого не обязательно быть безумцем, Мирани, — задумчиво произнес он, как будто ничего не случилось. — Надо только быть очень, очень несчастным.
В палестре было тихо.
Сетис вошел. В тени сидели наемники и чистили копья. Двое боролись без особого жара. Больше никого не было видно. Он направился прямо в Покои Роз, но там никого не было. Пол был усыпан розовыми лепестками, на стене копошились несколько чудом уцелевших кузнечиков.
Сетис отступил на шаг и огляделся.
В комнате было жарко. Он вышел в коридор — мимо, задрав хвост, пробежала кошка. Интересно, почему нигде не видно стражников? Он прислушался. Из бассейна не доносится плеск воды. Куда же все подевались?
И вдруг ему стало страшно. Даже с наружной стороны дверь в жаркую комнату была теплой, позеленевшая бронзовая щеколда блестела, отполированная тысячами прикосновений. Приложив ухо к металлу, он услышал внутри густой бас Джамиля. И женский голос.
Он распахнул дверь и вошел.
У низкого окна стояла девушка. Заслышав его шаги, она обернулась и метнула на него свирепый взгляд. Она была высокая, одета как рабыня, но он узнал ее — ему не раз доводилось видеть эту высокомерную осанку под маской Виночерпицы.
— Ты Ретия.
Она нахмурилась. Принц Джамиль, замявшись, спросил:
— Он с нами?
— Очевидно, да. — Ретия пожала плечами. — Уходи отсюда, писец. Некогда объяснять. Пора действовать, и мне не нужна твоя помощь. Уходи, пока Аргелин не решил, что ты замешан в этом деле.
Ее высокомерие взбесило его.
— Значит, таковы понятия Шакала о безопасности?
— Шакал тут ни при чем, — огрызнулась она.
— Я рискую жизнью…
— Тогда уходи! Не мешкай!
Он не сдвинулся с места. Тогда она вышла за дверь, оттолкнув его, и оглядела коридор.
— Пойдемте, принц. Скорее.
Джамиль сделал шаг. Его массивное тело было облачено в расшитый халат, тяжелый от жемчуга. Он искоса бросил взгляд на Сетиса.
— Пойдем с нами, — сказал он.
— Не могу.
— Ты же сам сказал, твоя жизнь…
— … принадлежит Богу. Не доверяйте ей. Наши планы не таковы.
Жемчужный принц пожал плечами.
— Значит, вы разделились на группировки. Но мне всё равно нужно бежать.
Сетис в отчаянии схватил его за руку.
— Снаружи стоит стража. Наемники.
В дверях Ретия ядовито улыбнулась.
— Вряд ли стоит из-за них беспокоиться, — сказала она.
Алексос беспокойно спрыгнул со стола.
— Мирани, я тоже хочу пойти! Мне не нравится, что Орфет рискует жизнью. Он много шумит, кричит и дерется слишком рьяно.
Она убрала золотой диск обратно в хрустальную шкатулку и удивленно посмотрела на мальчика.
— Шакал сказал..
— Шакал очень умен. Но он велел тебе присматривать за мной, а это глупо. Потому что я намного старше тебя, Мирани. — Он подошел и взял ее за руку. — А вот Сетису грозит опасность.
На миг она оцепенела. Потом приоткрыла дверь и выглянула. Пирамида бурлила жизнью. На скамейке за дверью сидели три человека. Один из них приветливо кивнул ей, но после побега Ретии она понимала: они начеку, а спорить было некогда. Поэтому она вернулась, подошла к небольшой двери, выходящей наружу, и потянула.
Дверь была заперта.
Она в ярости пнула ее ногой.
Алексос с интересом следил за ней.
— Сделай же что-нибудь! — с досадой воскликнула она.
Он спокойно произнес:
— Ты же сама убрала его, Мирани.
Она не сразу поняла, о чем он говорит. Потом распахнула шкатулку и достала солнечный диск.
— Это? Но как?…
— Просто иди, и всё. — Его голос был печален. — Ох, Мирани, чтобы пройти сквозь Врата, требуется только смелость.
Ее руки коснулась маленькая ладонь. Дверь была окована медью, покрыта пылью, опутана паутиной трещин. Она ощутила ее гладкую твердость, поняла, что никакими силами не откроет ее. И тогда подняла диск.
Заря. Бледный свет. Он заливает комнату, крепнет, и наконец его жар затмевает полуденное солнце, раскаленную пустыню, адское пламя; металлическая дверь накаляется добела, плавится, стекает ручейками, петли слабеют, очертания растворяются, дрожат, как мираж.
В самом сердце плавятся золотые врата.
Они вышли на улицу.
Сетиса охватил ужас: он всё понял.
Оставшись один после того, как они ушли, он вдруг заметил, что никогда еще в палестре не было так тихо. Обычно народ сюда валил валом, и только наемникам удавалось сдерживать назойливую толпу. Неужели Ингельд в сговоре с ней? Разве это возможно?
Он широко распахнул дверь и очертя голову выбежал за ними. Его вела паника. Казалось, всё, что было в жизни ясного и определенного, рушилось под ногами, как крыша подземной тюрьмы.
Это ловушка, а Джамиль — приманка.
В мраморных коридорах стояла прохлада, на стенах блестела роса. Он мчался мимо купален, раздевалок, через косые столбы солнечного света, мимо вазонов с красной геранью, увядшей от жары. А выскочив в палестру, остановился как вкопанный.
Его ждал Ингельд. К нему бежала Ретия, за ней — Джамиль. Жемчужный принц в смятении остановился, опасаясь подойти ближе.
Ретия обернулась к нему.
— Всё в порядке! Так и надо!
— Это люди Аргелина.