Чтение онлайн

Верткая Юла не могла стерпеть, что разжиревшие индюки бьют баклуши. Она вытащила упиравшихся птиц из конуры.

Брата Угадайку, который уткнулся носом в книгу и ничего не замечал, посадила на одного индюка, сама села верхом на другого. Птицы сердито заклекотали, зобы у них покраснели, но сопротивляться они не осмелились.

Птицы всегда держались вместе, и Угадайка мог преспокойно сидеть на своем скакуне и читать книгу: его индюк послушно следовал за тем, которым командовала Юла.

Девочка остановилась в березовой роще и ловко взобралась на верхушку березы. Спустилась она с двумя великолепными вороньими гнездами в руках, Из них получились прекрасные шлемы. Сплетенные из сухих прутьев, они стали особенно красивыми, когда Юла приладила к ним султаны из зеленых березовых веток.

Кавалькада двинулась дальше. Только Угадайка нечаянно сел на своего скакуна задом наперед. Индюки надулись и распушились так, что и не разберешь, где у них зад, где перед. А любознательный Угадайка с головой погрузился в книгу, ему было не до индюков.

На выгоне за деревней на привязи /ныло паслись овцы. Увидев их, Юла закричала таким свирепым голосом, что даже Угадайка оторвался от книги и глянул через плечо. Вопиющая несправедливость пришлась Юле не по нутру.

Верхом на индюке девочка рысью подлетела к овцам и отвязала их. Но глупым баранам и яркам и совсем несмышленым ягнятам не пришло в голову поблагодарить ее. Они вытаращили свои бараньи глаза на голую девчонку с вороньим гнездом на голове и в панике кинулись врассыпную.

Возле одной избы теленок давился высохшей на солнцепеке травой. И вспыльчивая Юла снова рассердилась. Под боком зеленеет огород, а бедную скотинку привязали к колу и держат на голодном пайке.

Пыхтя, распутала девочка узел и отвела теленка на огород. Пусть сам выбирает себе еду по вкусу: хочет — жует горох или капусту, хочет — хрустит огурцами, хочет — дергает морковку из земли.

Угадайке неохота было принимать участие в благотворительной деятельности сестры. Одной рукой он то и дело сдвигал на затылок воронье гнездо, съезжавшее ему на глаза, другой держал толстую книгу, в которой рассказывалось о великих битвах и больших войнах, какие когда-либо велись на земле.

А Юла продолжала свои благодеяния. Она спустила с цепи грозного быка — пусть себе идет на все четыре стороны; помогла свиньям перекочевать из загона на картофельное поле, а лошадей, пасшихся на выгоне, повела к реке купаться.

У дороги на скамейке Юла заметила бидон с обратом и почувствовала, что бурная благотворительная деятельность сильно утомила ее. Недолго думая, девчонка схватила бидон и с головы до ног окатилась снятым молоком. Хватило молока и для Угадайки, да и индюки освежились всласть.

Было время жатвы, и в деревне не осталось ни души. Все вышли в поле, а Кутть-комбайнер опять сидел за рулем своего степного корабля. Юла и Угадайка увидели его, когда вскарабкались на крышу дома поглядеть, что делается вокруг. Дети Сийма-Силача заметили, что голова у Куття-комбайнера обвязана белым платком. У знаменитого механизатора болела голова, и он надеялся, что холодный компресс ему поможет.

При виде Куття-комбайнера Юлу осенила новая мысль: вот бы и им повязаться чем-нибудь белым, это так красиво, так здорово!

Задумано — сделано. Своевольная девчонка шмыгнула в чужой дом — в деревне никто не запирал дверей и не навешивал замков — и тут же вернулась с двумя простынями. Одну она повязала на плечи задремавшему на спине у индюка брату, вторую стянула узлом на себе. Детям сразу полегчало — а то кожа, обожженная на солнце во время воспитательной работы папы Сийма, основательно зудела.

Отдохнувшие в тени деревьев индюки снова тронулись в путь. Лицо Юлы под вороньим гнездом хмурилось. Девчонка никак не могла придумать, что бы ей еще сделать такого хорошего.

Индюки тем временем проходили мимо какого-то дома, и Юла увидела на пороге белого как лунь старика. За домом раскинулся сад без конца, без края. Юла пожалела древнего старца: ведь при всем желании он не мог бы достать с деревьев заманчиво алевших румяных яблок. Ну, да ладно. Оставила Юла за забором уткнувшегося в книгу брата и индюков, а сама пошла облегчать жизнь старику. Что может быть ужаснее, когда человек видит яблоки, а сорвать не может! Лучше уж, чтобы их совсем не было.

Расстелила Юла простыню под самым густым и развесистым деревом и проворно вскарабкалась на верхушку. Красная анисовка посыпалась на белую простыню. С другого дерева девочка натрясла прозрачный белый налив. С третьего добавила антоновки. Не забыла и про золотистый ранет.

Узел с яблоками получился увесистый. Но Юла недаром была из рода Силачей, она могла поднять и не такую тяжесть. Завязала девочка углы простыни, взвалила тюк себе на спину и довольная направилась к брату. Теперь деду не надо закидывать голову, таращиться на недосягаемые яблоки.

Юла вместе со своей ношей взгромоздилась на индюка, отчего ноги у бедняги согнулись дугой и он заковылял вперевалку, как жирная утка. Но Юла и глазом не повела, она даже не заметила, как тяжко он дышал. Только когда индюк жалобно заклекотал, обратила она внимание на то, что брюхо у него волочится по земле.

Облагодетельствовала Юла незнакомого старика и решила сделать что-нибудь приятное и для остальных односельчан.

У ворот каждого дома она останавливала своего пернатого скакуна и бросала во двор по нескольку яблок. Вот уж будут люди хвалить неизвестного благодетеля, когда вернутся усталые с поля и найдут на траве сочные, спелые плоды.

Освободившись от непомерной ноши, индюк распрямил ноги. А Юла нетерпеливо смотрела по сторонам в поисках новых дел.

Девочка прожила на свете так мало, что не успела еще толком познакомиться со своим братцем. Сегодняшний день открыл ей глаза на этого очкарика. «Рохля рохлей, — решила Юла. — Придется мне самой им командовать и взять на себя всю заботу о нем».