Чтение онлайн

— Капитан... посмотри!

Это был кусок льда, который образуется у берегов, он плыл из канала, лежавшего впереди, двигаясь по невидимому и сильному течению.

— Переложи штурвал, Нобл, — сказал Жан. — Мы пойдем по другому каналу.

Вдруг из тумана послышался крик.

— Вижу парус! Прямо по курсу! — Слова звучали на русском.

Как один человек, команда шхуны бросилась поднимать паруса. Смена курса привела их в густой, полностью закрывающий видимость туман, и «Сасквиханна», словно серый призрак, стала набирать скорость, а за ними слышался возбужденный разговор на русском.

— Гэнт, Бойар, Турк! — Лабарж развернул троих матросов. — Ложитесь с винтовками на корме. Готовьтесь к стрельбе, но ни единого выстрела без моей команды, поняли?

Он повернулся к Колю.

— Как они смогли увидеть нас, прежде чем мы — их?

— У них был человек на мачте.

За ними раздался неожиданный выстрел пушки, и они услышали, как ядро легло где-то далеко в лесу.

— Обстреливают другой канал, — сказал Гэнт. — Они не видели, как мы повернули в этот.

Через полчаса, быстро скользя сквозь туман, они услышали далеко позади другой выстрел. Сторожевой корабль, очевидно, пошел по другому, более широкому каналу. Однако шхуна шла в неизвестное, и никто на борту не смог бы с уверенностью сказать, где они находятся.

Внезапно «Сасквиханна» выбралась из тумана и все увидели прямо впереди громаду скалы, вздымающейся в небо на более чем двести футов!

Коль счастливо воскликнул:

— Капитан! — он схватил руку Жана. — Мы спасены! Это Эддистоун Рок, и мы не более, чем в двадцати милях от пролива Ревилладжиджедо Ченнел! Я был здесь больше десятка раз!

Далеко за ними патрульный корабль «Лена» под командованием Алексея Бончарова, с бароном Зинновием на борту, медленно проходил незнакомый пролив. Бончаров, зная нрав своего пассажира и старшего по званию офицера, становился все более и более беспокойным. Они шли против течения, и он был уверен, что течение не было приливным.

— По-моему, — начал он осторожно, — в конце этого пролива протекает река. Не думаю, что они пошли этим путем.

— Я вам говорю, что слышал их! — Голос Зинновия был яростно холоден. Они прошли еще одну милю, две мили. Бончаров был основательно расстроен. Опыт научил его, что преследование браконьеров было абсолютно бесполезным; нужно было ждать, пока не появится возможность поймать их в открытом море, а не бросаться, очертя голову, в узкие проливы, которые изобиловали опасностями. Но кто он, чтобы советовать своему начальнику, офицеру Императорского флота?

Тем не менее, когда туман рассеялся, они увидели две реки, вытекающие в пролив, который заканчивался тупиком, и ни следа «Сасквиханны».

Барон Зинновий побелевшими от гнева глазами смотрел на проплывающие мимо берега и реки, затем резко повернулся, спустился в каюту и не появился на верхней палубе до самой Ситки.

В каюте он налил себе бокал коньяку. Американец опять убежал от него, и тем не менее, он гнал прочь мысли о своей неудаче, как гнал мысли о всех своих неудачах. Он твердо решил для себя одно: нельзя позволить вернуться в Санкт Петербург ни Ротчеву, ни его жене, если уж на то пошло. Он повертел бокал в руке, зная, что должен действовать быстро и решительно. Он хотел возвратиться в столицу богачом, хотел основать капитал. Санкт Петербург — самое хорошее место для человека, у которого есть много денег, но без денег там делать нечего, без денег ты ничтожество.

Взять Лабаржа: у него на борту, должно быть, целое состояние в мехах! Шхуна была хорошо известна в здешних водах; Лабарж, наверное, рассчитывал наторговать огромное количество пушнины, если завел ее так далеко на север. Вот если бы он смог захватить корабль со всем его грузом...

Поль Зинновий явился в этот мир в захолустном, уединенном поместье, у родителей он был единственным ребенком. С детства он видел, как надсмотрщики его отца выбивали из крестьян работу с помощью кнута, Зинновий научился делать то же самое.

Зинновий вспоминал свою мать — тихую женщину в черном, двадцать лет прожившую в страхе перед мужем, и точно так же начавшую бояться собственного сына, когда тот подрос. В школе он был единственным представителем знати и тиранил всех остальных, однако отличался живым умом и сообразительностью, всегда получая хорошие отметки. Позже, в университете оценки Поля стали даже лучше, но здесь он впервые почувствовал неудовлетворение. Он больше не был первым. Там учились люди богаче и сильнее его; многие студенты жили в более обширных поместьях, имели влиятельных покровителей.

Высокий, красивый и несколько холодный молодой человек, Зинновий отталкивал от себя людей, а не привлекал их, и скоро узнал, что его отец — тиран на своих землях — был лишь провинциальным представителем поместной знати и не имел никакого влияния в Санкт Петербурге.

Прекрасный моряк и отличный офицер, Зинновий быстро получил повышение только благодаря своим способностям. Несколько друзей снабжали его деньгами, но скоро были забыты, став для него бесполезными. Поль Зинновий никогда не слышал о Маккиавелли, но знаменитый итальянец не смог бы научить его ничему новому.

Он читал лишь таблицы орудийной стрельбы, карты, книги и документы, которые могли помочь ему продвинуться по службе. Он был яростно гордым, без крупицы совести или преданности, и если человеку даны такие качества, значит, этот человек не знает страха. Его первая дуэль в университете, где поединки обычно велись до первой капли крови, закончилась смертью. Он легко пронзил своего соперника, и с того дня его стали бояться. Вторая дуэль на пистолетах с пьяным артиллерийским офицером также закончилась смертью. После этого ему устроили «дуэль по заказу». Молодой журналист писал статьи с критикой в адрес Военно-морского флота, и один из старших офицеров в частной беседе сказал, что если бы Зинновий был преданным флоту офицером, он возмутился бы. Зинновий возмутился и убил человека, не знавшего доселе иного оружия, кроме пера, пока на дуэли ему не вручили пистолет.

Всегда есть мужчины, которые восхищаются умением обращаться с оружием, и всегда есть женщины, которых привлекает репутация дуэлянта, хотя они не задумываются над тем, что она означает. Поль Зинновий был нужен некоторым влиятельным лицам, поэтому получил повышение. Он аккуратно и тщательно одевался и хорошо танцевал.

Когда Зинновий дежурил по Морскому департаменту, в Крондштате произошел мятеж. Простой взрыв яростного возмущения со стороны матросов, терпевших слишком большие лишения, Зинновий воспринял как начало революции. Действуя с беспощадной скоростью, решительностью и жестокостью, он самолично убил предводителя восставших и расстрелял еще троих. Начальник Зинновия объявил ему благодарность, но в частной беседе сказал: «Очень эффективно, но слишком много крови».