Чтение онлайн

Сес Амбре пожала плечами:

— В то время он обещал бессмертие. И шанс выбраться из пыльной деревушки и попасть в реальный мир — в мир Священной Империи.

Трое представителей Бродяг молча смотрели на нее. Сес Амбре подняла руки к вороту балахона и раздвинула его, показав шрам, оставшийся после того, как энеане удалили крестоформ.

— Меня вывезли на одну из последних планет Империи и вживили мне крестоформ на девять лет, — сказала она так тихо, что три посланца с трудом расслышали ее. — И почти все это время было после Момента Сопричастности Энеи, после того, как всем открылись планы Техно-Центра поработить нас с помощью этой мерзости.

Истинный Глас Древа Рита Кастин взяла Сес Амбре за руку.

— Но ты отказалась стать энеанкой после освобождения. Ты примкнула к тому, что осталось от твоей прежней культуры.

Сес Амбре улыбнулась. В глазах у нее стояли слезы, и глаза эти теперь казались куда старше.

— Да. Я чувствовала, что я в долгу перед своим народом — за то, что предала их в критическую минуту. Кто-то должен был нести дальше культуру Спектральной Спирали. Очень многие погибли в войнах. Еще больше людей мы потеряли, когда энеане открыли нам путь единения с ними. Трудно отказаться от возможности стать подобным богу.

Далекий Ездок хмыкнул, и это звучало как сильные помехи.

— Это наш самый большой страх после Разрушителя. На орбитальном дереве не осталось в живых никого, кто испытал Момент Сопричастности, но его подробности — радостное эмпатическое озарение и сила Связующей Бездны, знание Энеи о том, что ее последователи смогут странствовать — свободно странствовать! — повсюду в космосе… Да, Церковь Энеи разрасталась, пока четверть населения не отвергла наследие Бродяг или тамплиеров и не сделалась энеанами. Сес Амбре снова улыбнулась и потерла щеку.

— Очевидно, что энеане эту систему не посещали. И вы, конечно, помните: Энея настаивала, что нет никакой Церкви Энеи, нет ни почитания, ни блаженства, ни обожания. Это был главный пункт ее мыслей в Момент Сопричастности.

— Мы знаем, — ответила Рита Кастин. — Но культуры, лишенные выбора и знания, часто обращаются к религии. И вероятность того, что у вас на борту есть кто-то из энеан, была одной из причин, по которой мы с такой радостью и ожиданием приветствовали ваш корабль.

— Энеане на кораблях не летают, — тихо заметила Сес Амбре.

Три ее собеседника кивнули.

— Когда — и если настанет день, — передал Далекий Ездок, — решать будет каждый Бродяга и тамплиер согласно своей совести. Что до меня, я всегда буду летать на великих волнах солнечного ветра.

Тут вернулись Дем Лиа и три человека, удалившиеся с ней.

— Мы решили помочь вам, — сказала она. — Но надо спешить.

Ни за что на свете не стала бы Дем Лиа или кто-нибудь из восьми других людей и пяти ИскИнов рисковать «Спиралью» в непосредственном сражении с Разрушителем, Жнецом или как там еще называли Бродяги свою Немезиду. Не случайно три тысячи модулей жизнеобеспечения, где спали в криогенной фуге 684 300 пионеров Спектральной Спирали, имели форму яйца. Эта культура в буквальном смысле сложила все яйца в одну корзину и уж никак не собиралась бросать эту корзину в бой. И без того Басе и еще несколько ИскИнов нервничали из-за близости надвигающегося корабля. Космическая битва могла происходить на расстоянии до двадцати восьми АЕ — хотя лучам обычных лазеров или пучкам заряженных частиц, чтобы преодолеть этот путь, потребовалось бы сто девяносто шесть минут, у кораблей Гегемонии, Империи и Бродяг были гиперкинетические ракеты, которые уходили в пространство Хоукинга и выныривали оттуда, уничтожая корабли противника раньше, чем радар мог бы сообщить об их приближении. Поскольку Жнец полз по своему маршруту на субсветовой скорости, у него вряд ли могло быть оружие класса С-плюс, но «вряд ли» — как раз то самое определение, которое рушило планы и судьбы полководцев с незапамятных времен.

По просьбе инженеров Спектральной Спирали энеане перестроили корабль до полной модулярности. Когда «Спираль» достигнет мира своей утопии, вращающегося около идеальной звезды, секции освободятся, превращаясь в зонды и самолеты, посадочные модули и батисферы, космические станции и обитаемые базы. Каждый из трех тысяч модулей жизнеобеспечения был способен к самостоятельной посадке и основанию колонии, хотя в принципе посадка планировалась группами после тщательного и детального изучения новой планеты. Когда «Спираль» выпустит все свои модули, зонды, шаттлы, капитанский мостик и главный двигатель, на орбите останутся разве что двигатели Хоукинга с поддерживающими программами да роботы, чтобы содержать их в готовности сотни, если не тысячи лет.

— Мы возьмем разведывательный зонд для исследования этого Разрушителя, — сообщила Дем Лиа. Это был один из малых модулей, больше рассчитанный на чистый вакуум, чем на вход в атмосферу, хотя и способный к некоторому изменению формы. Зато по сравнению с мирными субкомпонентами «Спирали» зонд был вооружен на славу.

— Вы позволите нам лететь с вами? — спросил глава ветви Кил Редт. — Из нашего народа нет никого, кто приблизился бы меньше чем на тысячу километров к этой машине и остался в живых.

— С радостью, — ответила Дем Лиа. — Зонд вмещает тридцать — сорок человек, а из нас на нем летят всего трое. Мы будем поддерживать искусственную гравитацию на уровне 0,1 и соответственно переоборудуем сиденья.

Больше всего зонд походил на древний военный корабль с реактивным двигателем… Он летел в направлении Пожирателя С постоянным ускорением в 250 g, внутреннее поле компенсировало чудовищные перегрузки, внешние защитные поля выставлены на максимум. Вела корабль Дем Лиа. Ден Соа пыталась связаться с гигантским кораблем всеми доступными средствами, посылая сообщения о мирных намерениях по всем каналам — от примитивных радиочастот до тахионных пучков. Ответа не было. Патек Георг Дем Мио погрузился в виртуальные связи защиты/контратаки, пассажиры зонда смотрели за его действиями. Сайге решил сопровождать людей, и его массивная голограмма сидела, скрестив ноги, на столе возле главного иллюминатора. Дем Лиа проложила курс так, чтобы траектория не была нацелена на чудовищную машину — на случай, если у нее простая противометеоритная защита. На этом курсе они должны были разойтись с кораблем на десятки тысяч километров над плоскостью эклиптики.

— Радар корабля нас сопровождает, — сообщил Патек Георг, когда зонд проходил в шестистах тысячах километрах от Пожирателя, плавно тормозя. — Радар пассивный. Орудийного сопровождения не замечено. Вряд ли он зондирует нас чем-нибудь, кроме простейшего радара. Ему неизвестно, есть ли на нашем зонде какие-либо формы жизни.

Дем Лиа кивнула.

— Сайге, — спокойно сказала она, — на двухстах тысячах километрах разверни нас, будь добр, чтобы мы пошли ему наперерез.

Коренастый монах кивнул.

Несколько позже вспомогательные и главные двигатели зонда изменили настройку, звезды в иллюминаторах ушли вбок, и главное окно заполнило изображение огромной машины — увеличенное так, словно зонд был всего в пятистах километрах от корабля. Теперь все смотрели на невероятно нескладное сооружение, построенное только для полетов в вакууме, снабженное металлическими зубами и вращающимися лопастями, встроенными в похожие на челюсти держатели. Все остальное напоминало обломки древней космической базы, надстраиваемой тысячелетие за тысячелетием и покрытой бородавками, наростами, коростой, вздутыми мешками, опухолями и жилами.