Сипстрасси
Шрифт:
– Враги вернутся, – сказал принц, – но мы должны использовать отсрочку.
Утер позвал Прасамаккуса и отправил его с Хогуном на охоту, чтобы добыть свежего мяса. Лейта пошла с ними собирать грибы, травы и съедобные коренья. Рьял и Кэрл были посланы в город Калья узнать, какое впечатление произведет известие о поражении войска.
Последним Утер подозвал к себе Коррина, и вместе они подошли к краю каменного кольца, оглядывая огромный лес и волны холмов Марин-са.
– Расскажи мне про духов, – сказал Утер.
Коррин пожал плечами.
– Я видел их всего раз и издали.
– Ну, тогда расскажи мне легенду.
– Так ли разумно поднять войско мертвецов?
– Так ли разумно восстать против Царицы-Ведьмы, если восставших всего девятнадцать?
– Я понял. Ну, так легенда гласит, что духи были воинами древнего царя, а когда он умер, они строем отправились в подземный мир, чтобы вернуть его в мир живых. Но заблудились и теперь вечно маршируют в безднах Пустоты.
– Сколько их?
– Понятия не имею. Когда я их увидел, то разглядывал недолго. Сколько успел, когда на бегу оглянулся через плечо.
– Где ты их видел?
– Здесь, – ответил Коррин. – На Эрине.
– Так почему мы их не видим?
– Так луны же… но откуда тебе знать? В году бывают ночи, когда сияние Априка, большой луны, не видно и светит только Сенник. В такие ночи выходят духи и кольцо заволакивается туманом.
– А когда Сенник будет светить в одиночестве?
Коррин пожал плечами.
– Прости, Утер, я не знаю. Случается это четыре раза в году. Иногда шесть раз. Может, Рьял знает.
Его отец наблюдал звезды, и, наверное, он что-нибудь слышал. Когда он вернется, я у него спрошу.
День Утер провел, изучая лес вокруг холма, выискивая потаенные места и тропы, которыми могли бы воспользоваться восставшие, когда воины вернутся. И все это время в нем нарастало ощущение бессилия – ведь военные гении, чьи жизни описал Плутарх, все имели одно общее: все они рано или поздно получали под свою команду войска. А чего мог бы добиться он с десятью лесовиками, охотником-калекой и лесовичкой, искусной в стрельбе из лука? И даже если бы ему удалось набрать отряд из местных жителей, сколько времени понадобится, чтобы обучить их? И сколько времени даст им Астарта?
Он разделял опасения и Прасамаккуса, и Коррина, касавшиеся войска мертвецов. Но любое войско – все-таки войско, а без него их гибель неизбежна.
Голодный, усталый, он сел на берегу ручья и позволил своим мыслям вернуться к тому, о чем он запретил себе думать. В апогее страсти он услышал, как Лейта назвала имя Кулейна, и его словно разорвало пополам. Он преклонялся перед Кулейном, а теперь испытывал к нему жгучую ревность, и он любил Лейту, но сейчас был полон гнева на нее. Рассудок твердил ему, что не ее вина, если она все еще любит Кулейна, но и гордость, и сердце не позволяли ему смириться со вторым местом.
– Привет тебе! – произнес чей-то голос, и Утер вскочил, сжав в руке меч. Совсем близко сидела молодая женщина в простой тунике из сверкающей ткани.
Волосы у нее были золотыми, глаза – синими.
– Прости, – сказал он. – Ты меня напугала.
– Значит, прощения должна попросить я. Ты задумался о чем-то.
Никогда он еще не видел подобной красавицы. Она встала, подошла к нему и протянула руку к его плечу.
Когда она посмотрела ему в глаза, он заметил, что в ее глазах появилось странное выражение.
– Тебя что-то встревожило, госпожа?
– Вовсе нет, – ответила она поспешно. – Посиди со мной немного.
Песенки лесных птиц вдруг зазвучали точно струны лиры под легкими пальцами музыканта. Солнце озаряло их обоих, и все краски леса засияли небесной красотой. Он сел.
– Ты напоминаешь мне того, кто когда-то был рядом со мной, – сказала она, наклоняя к нему лицо, овевая его дыханием, душистым и волнующим.
– Надеюсь, это был кто-то, кто нравился тебе?
– Бесконечно. Твои глаза, как у него, цвета Тумана.
– Кто ты? – прошептал он внезапно охрипшим голосом.
– Быть может, сновидение. Или лесная нимфа?
Или влюбленная? – Ее губы чуть коснулись его щеки, и она прижала ладонь к груди.
– Кто ты? – повторил он. – Скажи мне.
– Я Афина.
– Греческая богиня?
Она отпрянула от него в изумлении.
– Откуда ты знаешь про меня? Этот мир далек от Греции.
– А я далек от своего дома, госпожа.
– Ты из Тумана?
– Нет. А как еще ты зовешься?
– Вижу, ты знаешь про Фераг. Еще я зовусь Горойен.
Теперь изумление зазвучало в голосе Утера.
– Ты возлюбленная Кулейна, он часто говорил о тебе.
Гибким движением она чуть отодвинулась.
– И что же он говорил?
– Он сказал, что любил тебя еще на рассвете истории. Надеюсь, ты простишь меня, если я скажу, что вижу почему.
Она поблагодарила его легкой улыбкой.
– Его любовь не была такой великой, как ты думаешь. Он оставил меня, предпочел стать смертным. Как ты это объяснишь?
– Не знаю, госпожа. Но я знал Кулейна, и он думал о тебе постоянно.
– Ты говоришь «знал», «думал». Ты давно с ним расстался?
Утер облизнул губы, внезапно оробев.
– Он умер, госпожа, как ни горько.
– Умер? Как так?
– Его погубили мои враги – воры душ из Пустоты.
– Ты видел, как он погиб?
– Нет, но я увидел, как он упал – за миг до того, как кольцо перенесло нас в Пинрэ.
– А кто ты? – спросила она с ласковой улыбкой. А ногти спрятанной руки стали длинными, серебряными и нацелились на его сердце.
– Я Утер.