Чтение онлайн

— Как ваши поиски? — спросила она затем, и Шэнноу пожал плечами, понимая, что это лишь вступление для более значимых слов. — Какое у вас впечатление от Хранителей?

— Арчер мне понравился. Льюис как будто хороший человек.

— Кто их возглавляет? — спросила она.

— Разве вы не знаете?

— Каритас очень давно уговорил меня уважать их затворничество.

— Их вождя зовут Саренто.

— Он вам понравился?

— Странный вопрос, Руфь. Какое это имеет значение?

— Большое, мистер Шэнноу. Ведь вы человек, имеющий Дар. Особую восприимчивость. Одно владение оружием не помогло бы вам прожить так долго. Вы обладаете способностью быть в нужном месте в нужное время. И очень проницательны в оценке людей. В некотором отношении эти ваши дарования превосходят мои. Ведь мои полировались веками, а ваши остаются скрытыми, не натренированными. Он вам понравился?

— Нет.

— Вы пришли к выводу, что он… нечист?

— Он напомнил мне Аваддона. Та же гордыня.

— И он предложил вам оружие?

— Да.

— Почему вы отказались?

— Война — омерзительная игра, Руфь, и вместе с виновными гибнут невинные. Я не хочу быть причастным к войне. Моя единственная цель — отомстить за Донну.

— Отомстить? Но она пока еще жива.

Шэнноу замер.

— Правда?

— Стала бы я лгать?

— Нет. Могу ли я добраться до нее прежде, чем ее убьют?

— Нет, мистер Шэнноу. Но я могу.

— И сделаете это?

— Не знаю. Последнее время меня что-то тревожило, и вчера я сделала открытие. Оно испугало меня, сокрушило стену безопасности, которую я так долго воздвигала. Настоящие враги — не исчадия. Мы имеем тут дело не с извращенной расой — они просто пешки в игре, которую я не понимаю.

— Вы хотите сказать, будто исчадия не начали войны? — спросил Шэнноу. — Будто не они вырезают и сжигают все на своем пути?

— Конечно, так и есть. Но вот почему они это делают?

— Хотят завоевать мир, — сказал Бетик. — Зачем же еще?

— Так думала и я до вчерашнего дня. Но, поверьте мне, друзья, я была очень глупа. Вы читаете Библию, мистер Шэнноу. И вы читали про одержимых. Бесы? Исчадия одержимы, и власть над ними исходит от Аваддона. Он — ее средоточие, но даже он не понимает источника своей силы. Его используют.

— Дьявол? — сказал Шэнноу.

— Нет… а может быть, и да, только в ином образе. Есть сила, которую я проследила: она фокусируется на Аваддоне, а он рассеивает ее по всем землям исчадий через Кровь-Камни каждого мужчины, женщины и ребенка. Попросту говоря — это ненависть, похоть, алчность. Она окутывает край, как невидимый туман, и движется с его войсками, раздуваясь, будто гигантский слизень.

— Она исчезнет, когда я его убью, — сказал Шэнноу.

— Не в том суть, мистер Шэнноу. Источник зла… я проследила этот источник, и энергия его невероятна.

— Вы говорите о Хранителях! — сказал Шэнноу утвердительно.

— Да, о них.

— Вы сказали, что обнаружили источник? — спросил Бетик.

— Это гигантский Камень. Он питается, если это слово тут подходит, мощью духа — экстрасенсорными способностями, называйте как хотите.

— Где он, этот Камень? — спросил Шэнноу.

— Лежит под горой Ковчега, и от него поступает энергия для всех Кровь-Камней во владениях исчадий Ада. Его надо уничтожить, мистер Шэнноу, его силе необходимо положить конец. Иначе мир погрузится во мрак новых Темных веков, если вообще не будет разрушен.

— Но почему вы обращаетесь ко мне? Я не могу сразить магию из пистолета.

— А я не могу приблизиться к Камню. Он улавливает мою силу. Но выход есть. Атланты научились управлять энергией своих Камней, ограничивать их силу с помощью кольца монолитов вокруг алтаря, проводников энергии, получающих и передающих ее. Материнский Камень обладает такой мощью, что для него были созданы особые монолиты. В каждый вделана катушка с золотой проволокой. Когда проводники соединены золотом, энергия перестает поступать в Камень между ними. Его сила истощается, и он становится невосстановимо бесполезен.

— Но неужели катушки еще остаются там? — спросил Шэнноу. — Разве Саренто не знает, насколько опасна золотая проволока?

— Катушки скрыты внутри монолитов. Но, конечно, он мог узнать, для чего они служат, и избавиться от них. Вот это вы и должны узнать.

— Я? Это не моя война, Руфь.

— И вас не интересует, что мир может погибнуть?

— Меня интересует, чтобы Донна Тейбард осталась жива.

— Вы со мной торгуетесь?

— Называйте как хотите.

— Я не могу убивать, а без этого ее вряд ли можно спасти.

— В таком случае можете сами обезвредить Материнский Камень.

— Как вы можете просить меня о подобном?

— Разрешите, я попробую понять вас, госпожа. Вы хотите, чтобы я рискнул жизнью, выступив против Хранителей. А ведь вы знаете, что они попытаются остановить меня, и что я убью всех, кто попробует мне помешать. Видимо, это соответствует вашим принципам. Но спасти женщину, хотя бы и убив ради этого нечистого, — это против ваших принципов.

— Не стану возражать, мистер Шэнноу. У меня для этого нет ни сил, ни времени. Единственное, что я могу, это доставить Бетика к Донне. Достаточно?

Шэнноу покачал головой.

— У меня нет права подвергать Бетика опасности.

— О чем вы тут вдвоем бормочете? — вмешался Бетик. — И мне очень хочется узнать, почему вы упоминаете про меня?

— Тебя это не касается, — сказал Шэнноу.

— Ты кто? Моя мать? — огрызнулся Бетик. — Ты за меня ничего не решаешь! Спасти мир, может, мне и не по зубам, но вытащить одну женщину из вавилонской темницы? Как знать, может, я с этим и справлюсь?

— Тебе известно, прах тебя возьми, что все не так просто? — перебил Шэнноу. — Ты ничем Донне не обязан. Так с какой стати тебе рисковать жизнью ради нее?

— Если ты ищешь корыстных причин, мой друг, скажи мне вот что: Руфь говорит, что мир погибнет, если Материнский Камень не будет уничтожен. Если так, то где прикажешь спрятаться мне?

— Дай я подумаю, — сказал Шэнноу.

— О чем думать? Ты хочешь отомстить за Каритаса? В его смерти виновен Саренто. Аваддон — только пешка в его игре, а, смахивая пешки, войны не выиграешь.

— Аваддоном займусь я, — сказала Руфь. — Обещаю вам.

— А как вы отвезете Бетика в Вавилон?

— С помощью моей магии.