Чтение онлайн

И, воспользовавшись его удивлением, выскользнула из объятий.

— Хорошо, подожду, — ответил Грюнд, пытаясь прочесть на моем лице.

— А теперь кыш отсюда! — и я выставила хохочущего Грюнда, дразнящегося, что такую ласковую меня никто, кроме него, замуж не возьмет.

Я озвучила Синоби просьбу подполковника об экскурсии, он ответил, что в принципе все готово, и что будет лучше, если русов буду сопровождать я и еще две девушки из Соболевых. Заскочив к Лане, я переоделась в свои привычные штаны, рубашку и армкамзол и отправилась за Соболевыми.

Экскурсия удалась на славу, за исключением того шока, который я испытала, когда вместо двадцатилетнего подполковника увидела мужчину лет под тридцать пять.

Полковник Щедрин, а вернее Полномочный Представитель Президента очаровательно улыбнулся. Без наномаски он был, пожалуй, еще соблазнительнее. Похоже, он принадлежал к той породе мужчин, которые ближе к сорока начинают одним своим присутствием вводить в ступор всех женщин в пределах видимости. Я попыталась сохранить лицо и скрыть удивление. Соболевы весьма правдоподобно изображали гейш, чем безумно бесили Лепехина и каким-то непостижимым образом привели Кахадзе в благодушное настроение. Мы побывали в парках, слетали на кофейные плантации, посетили границы, издалека увидели, как поджаривают стаю крысодлаков, пообедали в маленьком приграничном городке. Потом вернулись в «старые территории», посетили торговый центр. Русы обрадовались тому, что «хоть здесь, все как везде».

Наконец, мы вернулись в посольство, Щедрин видя, что мне что-то нужно, сам предложил мне зайти, выпить чаю. И вот я вертела в руках чашку и не знала с чего начать.

— Я сейчас хочу задать вопрос, как частное лицо. И если вы не посчитаете возможным ответить, то так и будет — сказала я. Все заинтересовались.

— Вы знаете, что случилось с «Гевалтигом» и где он вынырнул? — спросила я, кляня себя за то, что не поставила «зеркало». Этот разговор был слишком болезненным и важным для меня.

— Если вы спрашиваете, каким образом был поврежден «ключ» корабля, что его в прямом смысле, носило по всем вратам столько лет, то ответ — мы не знаем, — холодно ответил Представитель.

Я отрицательно замотала головой, не в силах что-либо сказать. «Носило по всем вратам»!

— Я не это хотела узнать, — наконец сказала я. — Что случилось с теми, кто был на борту?

— Они умерли, — ответил Лепехин. — Говорят, на их лицах застыл ужас.

Чтоб от тебя Судьба отвернулась, он сказал это явно с расчетом причинить мне боль. Не в силах больше выносить враждебные взгляды, я встала и отвернулась, сделав вид, что рассматриваю картину на стене.

— А что сталось с трупами?

— Их просто выбросили, кружат где-то в космосе, — опять Лепехин, садист.

— В каком секторе, возле какой звезды? — чужим голосом спросила я.

Молчание за моей спиной затянулось. Пожалуй, мне пора уходить…

— Сектор 1089, девятый спутник планеты № 5443, — ответил Представитель.

— Спасибо, — еле слышно произнесла я.

— На «Гевалтиге» был ренегат, предатель-синто, который вел корабль к вам, не так ли? — спросил Лепехин.

— Нет, не так, — вместо меня тихо отозвался Крутецкий.

— Кто она вам? — ласково спросил он, ну прям злой следователь и добрый.

Я молчала. Собравшись с силами, произнесла.

— Спасибо, господа. Всего вам доброго.

И не помня как, вылетела из посольства. Стараясь уйти от него как можно дальше, я дошла до периметра центра и там, наплевав на камеры, разрыдалась.

Если бы меня спросили, отчего я так плачу, я бы не ответила. Наверное, я заново оплакивала маму. Оплакивала ее страшную смерть, и то, что не могу прийти к ней на могилу. Оплакивала то, что, закончив Тропезское космолетное, я так и не постигла работы «ключей», говорят, это вообще мало кто понимает, но мама-то смогла что-то с ними сделать в краткий миг перехода. Выплакавшись и успокоившись, я позвонила Синоби и кратко пересказала разговор с русами и его итоги. Он молчал, я отключилась.

Я столько лет хотела узнать обстоятельства маминой смерти и вот наконец узнала. Бойтесь достигать цели, она может вас раздавить. Вот уж воистину так.

Потом дни полетели ярким калейдоскопом, вытеснившим ужас того, что я узнала.

На следующий день после экскурсии и разговора о «Гевалтиге» позвонил по визору лорд Бялко и попросил о встрече, коротко сказав, что это связано с дезертцами. Поместье Бялко находилось на Квадратном острове в трех часах лету от обжитой территории, на соседнем острове был их персональный аэродром, куда садились истребители. Бялки предпочли близость аэродрома, близости цивилизации. Это поместье отличалось от остальных наличием длинных одноэтажных домов с десятками комнат-квартир — для пилотов без семьи — и большим медицинским центром. Меня отвели в домик к лорду. Бялко, как и положено радушному хозяину, он встречал меня перед входом. Он был чем-то расстроен и, я бы сказала, обескуражен, что же тут произошло?..

Оказывается, дезертцы ждали меня как своего командира, расценивая Бялко лишь как временных начальников. Я была в шоке, у меня не возникло сомнений, что харизматичный лорд Бялко быстро вытеснит меня из сердец дезертцев и станет их новым кумиром. Я начала расспрашивать, что да как, выяснилось, что неугомонный Белтман, отбыв наказание, тут же улизнул с крепости и успел присоединиться к воевавшим пилотам. А после того как я не пришла на короткую торжественную часть в честь победы, и никто толком не рассказал дезертцам, что со мной, Белтман проник в крепость и крутился возле регенератора, пока я не пришла в себя и его не выставил Синоби-Чех. Вернувшись, он все рассказал своим, и они тихо просидели эти дни. Но вчера кто-то узнал из «Новостей», что я уже поправилась, и встал вопрос о «возращении под мое командование». Теперь лорд Бялко, сдерживая агрессию, интересовался, что же я собираюсь предпринять, и если я планировала создать новую семью летчиков, то почему не заикнулась об этом на Совете?

Кошмар.

Собравшись с мыслями, я наконец выдала: первое — я не собиралась создавать новую семью летчиков. И второе — почему Бялки не смогли стать авторитетами для дезертцев, ведь вы военные-летчики, вы должны быть им ближе и понятнее, чем я, женщина? Бялко остыл так же быстро, как и загорелся, однако попросил меня поклясться, что я не настраивала дезертцев на работу ТОЛЬКО с собой и не отзывалась плохо о Бялках. Я, немного обиженная, поклялась и высказала, что не ожидала, что он обо мне столь плохо думает. Лорд искренне извинился, конфликт был исчерпан. Вспомнили о вопросе — почему не сработались? Бялко задумался и потом выдал: мол, если честно, то всех немного коробит поведение дезертцев, их подобострастность, «рявканье», неуставные отношения в коллективе. Я сидела и таращила глаза на Бялко, он понял что тут что-то не так.

— Лорд Бялко, а я могу посмотреть какие-нибудь записи, ну, не знаю, с тренировок, что ли? Я хочу увидеть стиль общения в вашей семье.

Бялко понял, о чем речь, и быстренько нашел разбор имит-полетов.

Да… Это было именно общением в семье, а не в армии. Авторитет старших был непререкаем, но не было показной жесткости и соревновательного духа, это как раз был тот случай, когда отсутствие похвалы и было критикой. Это неудивительно, ребята, выросшие вместе, с детства привыкшие опекать младших и подчинятся старшим, слаженная и отработанная команда, они просто не нуждались в соревновании между собой, в поиске неформальных лидеров, как это было у дезертцев. Мне вспомнилась слаженная, филигранная работа наших пилотов и боевой задор дезертских мальчишек — небо и земля. Они просто очень разные… Мне-то было легче, я изначально познакомилась с культурой армейского общения еще в Тропезском космолетном, дай Судьба здоровья Кондору, повадки которого я иногда копировала. В меру сил я постаралась объяснить Бялко проблему, он понял, но не до конца. Ну, не служил он в обычной армии, не понимал силу ритуалов, сплачивающих солдат, вселяющих уверенность, что все правильно, все так, как должно быть. Бялко был просто руководителем семьи, которая охраняла сектор Синто и наши торговые корабли, и он рос, зная, что придет время, и он станет Первым в семье, ему не надо было «делать карьеру», надо было лишь быть достойным того, чтобы стать Первым.