Чтение онлайн

Благодаря Даниэлю ушло то, что убивало меня, ушла паника, сопровождавшая каждое неверное движение, ушли злость и чувство беспомощности. Я начала тренироваться. Утром, еще в постели, после завтрака, потом днем и в четвертый раз, вечером. Я спала днем после тренировки, но это не мешало мне вырубаться, как только ночью я касалась подушки. Даниэль всегда был рядом, все-таки чутье не подвело меня тогда, на маленьком кораблике руса, я дала клятву достойному ее. Он не мешал мне падать, но всегда подымал так, как будто ничего не произошло, ни жалости, ни сочувствия, унизительных для меня, он не проявлял. Даниэль смотрел на мое бестолковое дерганье, он спокойно позволял мне обсыпаться едой, когда я ела, не бросался сам что-то делать за меня, но если я о чем-то просила, то выполнял мгновенно и точно. И самое главное, Даниэль внутренне был спокоен, тот же Эзра прятал глаза и отворачивался каждый раз, когда я плюхалась мешком на пол или обливалась питьем, Эзре было больно, а Даниэлю нет. Именно это отсутствие эмоций с его стороны позволяло мне забывать об ужасе моего положения и концентрироваться на тренировках, позволяло нам все время быть вместе.

Дни полетели, перед дневной тренировкой было окно-отдых, оно заполнялось рассказами Даниэля о приключениях на Депре. Я слушала с широко раскрытыми глазами, какой кошмар, если бы знала, что там такое творится… Да одно присутствие секс-модификанта в посольстве чего стоило. Хотя, надо отдать должное, все эти приключения пошли Даниэлю на пользу, он стал намного увереннее в себе, перестал в стрессовых ситуациях замирать, как перепуганный грызун. В свою очередь, мне пришлось выложить всю правду о травме, дуэли и ее причине. Я опасалась, что Даниэль, как и Синоби взовьется оттого, что я сделала ребенка от донжана, но он среагировал абсолютно спокойно, переспросив, уверена ли я, что донжан сможет правильно воспитать ребенка. А вот когда он узнал, ЧТО сделал Синоби, то потемнел от ненависти. Знаете, сидит себе человек, слушает и вдруг превращается в сгусток тьмы, готовый взорваться, меня это напугало.

— Даниэль, не вздумай… Я сама со всем разберусь. Пообещай, что ничего не сделаешь Синоби. Пообещай — я лопотала, глядя в его перекошенное лицо.

— А что я могу сделать перворанговому лорду безопаснику? — сквозь зубы спросил он.

— Ты найдешь, что сделать… Знаю я тебя — это немного разрядило ситуацию.

— Ты точно разберешься?

— Да.

— Хорошо. Обещаю ничего не делать лорду Синоби.

— Я сказала, просто Синоби.

Даниэль вздохнул.

— Ничего не делать никому из Синоби.

И тут же зло улыбнулся. Вот ведь, прирожденный дипломат и игрок словами, обыграл. Я попыталась его стукнуть, мне это даже удалось.

— Ара-Лин, надеюсь, этот…инцидент освободил тебя от него, от общения с ним?

Я молча кивнула. Я начала встречаться с Синоби по причине, которую не могла сформулировать даже сама для себя. Он сходил с ума от меня… из чувства самосохранения я захотела притушить этот его накал страстей, утолить его жажду. Утолила, притушила… чуть не сдохла, чуть не опозорила семью.

— Если он не оставит тебя в покое, я беру все обещания назад — твердо сказал Даниэль.

— Оставит — ответила я. Вспомнив, как нам бывало хорошо с Арреном и не только в постели, стоило ему проявить хоть немного мягкости, и я была готова раствориться в нем. Оставлю ли я его? Взгляд упал на свежее пятно, оставшееся после завтрака. КОНЕЧНО! Он за все ответит, за каждый день, проведенный в ступоре, за каждое падение, за ВСЕ!

Теперь уже, Даниэль видя мое изменившееся лицо, поспешил успокоить, поцеловал и шепнул на ухо.

— Я помогу тебе во всем.

Я молча кивнула.

Двадцать дней пролетели как один, успехи у меня были, но незначительные, все-таки пятнадцать дней бездействия в самое важное время давали о себе знать. Навещал, вернее, приходил с осмотром Синоби-Чех, посмотрел, как я тренируюсь, снял какие-то показатели, и что-то заподозрил. Мы с ним пободались взглядами, и…

— Леди, ситуация оставляет желать лучшего, я вас навещу через пятнадцать дней. Если положение не улучшится, возможно придется принять более серьезные меры.

— Вот как. Какие именно меры?

— Там видно будет.

— А как вы думаете, в чем причина того, что ситуация оставляет желать лучшего? — я пошла в атаку, либо Чех обвинит меня в бездействии, либо нет.

— Не берусь судить, причин может быть множество.

Я кивнула и попрощалась.

Мой свет, моя жизнь с присущей ей твердостью и упорством принялась бороться. Похоже, травмирующий фактор был устранен, и она больше не впадала в ступор с остекленевшими глазами, если вдруг руки или ноги начинали шевелиться без команды или вопреки ей. Каждый раз, когда она падала, я усилием воли останавливал руки тянущиеся подхватить ее, каждый раз, когда она в несколько заходов пыталась взять ту же ложку, я делал вид что ничего не происходит и я ничего не вижу. Я поднаторел в практике «установки зеркала» в облегченном ее варианте, и не реагировал ни на что. Потому что нельзя было реагировать, это причиняло бы ей боль, мешало тренироваться. Эзра реагировал, и они быстро стали избегать друг друга, а я хочу быть вместе с моей половинкой, пока могу. Что скрывать, я рад быть вместе с ней, я рад, что нужен ей, но она восстановится, в этом я уже не сомневаюсь, и буду ли я ей нужен? Захочет ли она проводить со мной свои дни? Вряд ли. Умчится на очередное задание, или влюбится в кого-нибудь. Добрая и влюбчивая, как домашний котенок, хоть с виду дикая кошка. Больше всего меня бесит то, что она любит этого урода, угробившего ее. Судьба, пусть донжан, пусть иностранец, они понимали свое счастье, ценили, но этот…Тварь неблагодарная. Крысодлак злой и безмозглый. Ничего, я обещание дал, надеюсь, Судьба вывернется и даст мне его исполнить, ох, как надеюсь, я умею ждать.

Было несказанно приятно рассказывать ей про Депру, она так сопереживала, что иногда даже тянулась, чтоб пощупать, цел я или нет, это было смешно и приятно, но больше всего я радовался, когда в ее глазах отражалось уважение и восхищение. Рассказывая о нашем пребывании в русском посольстве, я постарался опустить пытку, и все что с ней было связано, не тут то было.

— Что ты хочешь скрыть? — спросила она в лоб.

Я лишь пожал плечами.

— Даниэль, я ведь могу представить себе и что-то худшее нежели правда.

Резонно, пришлось рассказать. Выслушав, она молча потерлась щекой о мою щеку, мой ласковый котенок, я обнял ее.

— Это было не страшно, совсем — тихо сказал я. — Это ж пытка без последствий. Да и с твоим отцом — ничего не страшно.

— Да, без последствий, если сердце выдерживает, если сухожилия не повреждаются и мышцы не рвутся. Вот уж Судьба нас соединила, нашла две половинки одного целого. Я на дуэлях дерусь постоянно-периодически, а ты огребаешь с той же частотой.

Я тихо рассмеялся.

— Даниэль — серьезно сказала она — Ведь такой срыв со мной не впервые.

— О чем ты? — обеспокоено переспросил я.

— На Дезерт был период, когда я выпустила Судьбу из рук. Я переусердствовала с пси-техниками, было много работы в агрессивно настроенном окружении. Я знала, что погружаюсь глубже и глубже, что разрушаю себя, но это даже доставляло некое странное удовольствие. Я делала вещи, о которых не хочу рассказывать даже тебе, мне стыдно вспоминать. И сейчас было нечто подобное, я упивалась своим горем…И в душе радовалась тому, что есть повод быть слабой.