Синоптик
Шрифт:
– Как тебе это нравится, Миша? – он протянул наушники своему помощнику, который опять незаметно появился за его спиной.
– Хреново! Надо срочно вызывать Евпатора – озадаченно пробормотал Миша.
– Мы не можем полагаться на случай, я думаю, что Евпатор не потянет – Вадим Вадимович вернул наушники Марату.
«Тихон?» – спросил помощник и вопросительно посмотрел на своего шефа.
«Тихон» – согласно кивнул Вадим Вадимович, и Миша, запахнув свой плащ, буквально растворился у нас на глазах.
– Научились разлагать тела на атомы? – понимающе подмигнул Гурский.
– Это нам ни к чему – ответил Вадим Вадимович, доставая из своего бездонного кармана пакет с грецкими орешками.
– Ничего себе! – Гурский еле успел подвинуться, так как рядом с ним возник образ седого как лунь старичка.
– Как там старый Айз Бан? – задал он странный вопрос, поочередно заглядывая каждому из нас в глаза. Поняв, что мы не в теме, старик повернулся к Вадиму Вадимовичу. А тот лишь перевел свой взгляд на вход в пещеру.
«Птичка в клетке?» – улыбнулся Тихон и, не раздумывая, направил свои стопы в ее сторону.
«Вы полагали, что сейчас с неба появится рота спецназа? – вновь по-доброму, улыбнулся Вадим Вадимович, наблюдая, как тщедушный старичок непринужденно проникает в пещеру, легкими движениями руки, раздвигая многотонные горные пласты.
– Глядите-ка! Наши американские друзья! – на радостях Гурский отложил в сторону снайперскую винтовку.
– Что будем делать, Казимирович? – Сергей Васильевич узнал и Кита и Робина Гуда. За ними бежал еще один мужик, но на колдуна тот не тянул.
– Эти пускай уходят, остальных рванем – Пинько протирал чистой фланелькой линзы своего старого бинокля.
– Марат Казимирович! Дальше мы сами – Вадим Вадимович кивнул на нашу адскую машинку, которая валялась у него в лукошке…
То, что произошло после, было надежно сокрыто от нас белесой пеленой, опустившейся то ли на местный ландшафт, то ли на наше сознание.
Спустя некоторое время, мы созерцали развороченный вход в пещеру. Кругом было абсолютно тихо, я слышал лишь биение своего сердца, и это радовало меня.
Друзья постепенно пришли в себя, и мы начали острожное движение в сторону пещеры, из которой почему-то пахло квашеной капустой.
– Что это? – Раскаталин созерцал удивительную композицию в дальнем углу пещеры.
– Вряд ли это творение рук человеческих – я также не мог оторвать взгляда от застывшего водоворота. А точнее, от огромной массы горного хрусталя застывшего в форме водоворота. Огромный конус стеклянной массы начинался на уровне наших глаз и, завихряясь по спирали, уходил куда-то далеко вглубь пещеры. Чистоту породы нарушали какие-то темные вкрапления, придавая замершему вдруг водовороту страшную тайну…
– Меня больше интересует, куда пропал Вадим Вадимович? – Пинько тщательно исследовал каждый угол пещеры.
– А был ли он? – усмехнулся Гурский.
– Что ты этим хочешь сказать, Андрей Дмитриевич? – Марат Казимирович не поленился и заглянул под лавку.
– Это было просто наваждение. Кто же поверит в то, что сам Вадим Вадимович лично, руководил этой операцией! – Гурский попробовал топориком отколоть кусок горного хрусталя, в котором застыл чей-то ботинок.
– Почему же не мог? А ностальгия? – Казимирович чуть не споткнулся о шкуру то ли крупного ежа, то ли дикобраза.
– А яйца! – осенило меня, и я сунул руку в карман.
– Точно! – Казимирович повторил мое движение.
– Пропали! – Раскаталин запустил в карманы сразу обе руки, и мы поняли, что все яйца куда-то исчезли.
– А у меня есть! – Гурский, порывшись, вытащил на свет одно яичко, которое слабо мерцало в пещерном мраке.
– Значит, был-таки Вадим Вадимович! – успокоился Марат Казимирович.
– Таки, был – согласились и мы, с некоторым недоверием провожая перепелиное яичко, которое Гурский бережно перепрятывал в нагрудный карман.
«А ведь Уральские горы, они полны тайн! А вот хочу ли я к ним прикасаться?» с этой мыслью я выбрался из пещеры, созерцая величественную красоту, которую мы, чуть было не потревожили.
– Все, пора домой, а то опять вляпаемся в какую-нибудь историю – словно прочитал мою последнюю мысль Гурский.
«Вот они, голубчики!» – Раскаталин указал на поляну, расположенную на соседней горе, с обрубленной вершиной, куда приземлялся вертолет.
Из вертолета вышел высокий статный генерал и пожал руку Вадиму Вадимовичу. А перед Тихоном и вовсе, упал ниц.
– Странно все это – заметил Раскаталин, не наблюдая в поле зрения, помощника Вадима Вадимовича.
«Извините, грибы забыли» – словно из-под земли вынырнул Миша, забирая корзину, которую они оставили у входа в пещеру.
– И все? – спросили мы у Миши.
– Да, это конец! – он улыбнулся и снова исчез, а буквально через мгновение, Миша промелькнул уже у трапа взлетающей винтокрылой машины…
Эпилог
– Андрейка! Из нашего камня исчезает охералк! – вбежала на кухню не на шутку встревоженная Маргарита Михайловна.
Этого я себе в дурном сне представить не мог. Утром, мы с большим трудом вставили камень на прежнее место и закрепили его свежим раствором.
Композиция с вмурованным камнем, бывшие пустоты которого, сияли самым настоящим охералком, впечатляла. Не знаю, как выглядел этот минерал в своей родной природе, но у нас он смотрелся потрясающе.
Сделав дело, мы решили это скромно отметить, мирно беседуя и вспоминая события прошедших двух месяцев. А именно столько прошло, судя календарю, который висел у Гурского на кухне. Правда, календарь в мобильном телефоне соседа Андрея, Николая Михайловича Петрича, добавлял еще две недели, но это не вязалось с нашими данными. У нас прошло ровно два месяца, а он, прожив в «шкуре» баобаба, очевидно, научился немного управлять этим видом энергии.