Синоптик
Шрифт:
Один лишь Раскаталин, до сегодняшнего дня вел себя ровно, точно так, как и в старые добрые времена. Но этот вечер в караоке-клубе развеял все наши сомнения, и с ним стали происходить перемены.
– А Марат Пинько точно приедет? – спросила Кристина, та самая девушка, которая победила в сегодняшней номинации «Восемнадцать мне уже».
– А тебе точно восемнадцать? – вопросом на вопрос ответил Гурский, зная щепетильность Казимировича в этом вопросе. Все знали, что Марат ни за какие коврижки на свете не будет связываться с несовершеннолетними.
– Вчера исполнилось, Вам показать паспорт? – девушка потянулась к маленькой сумочке у себя на поясе.
Кристина, действительно, отлично сегодня выступила, и приз ей достался по праву – я разглядывал щупленькую и даже слегка угловатую девчушку. «Слабовата на передок» – так в старину шутили пошляки, хотя в целом, она была мила и обаятельна.
– Не надо паспорт, мы тебе и так верим! – Гурский налил ей шампанского.
«А вот и наш Марат!» – Раскаталин кивнул на тонированное окно, в которое было хорошо видно, как к дверям клуба подкатил розовый «Майбах» Пинько.
– Задерживается звезда! – Гурский плеснул себе немного виски и подмигнул девушке, которая сразу же затрепетала от волнения.
Марат просто физически не смог напрямую добраться до нашего столика, с трудом пробираясь сквозь толпу почитателей его таланта, требующих автографы, которые он раздавал направо и налево. А парочку наиболее преданных фанаток охранники клуба бесцеремонно отцепили от его шеи.
«Какие люди!» – Казимирович был рад встрече и сердечно обнялся с каждым из нас, слегка задержав в своих объятиях раскрасневшуюся Кристинку, не обращая никакого внимания на десятки восторженных глаз, сияющих из темноты.
Пинько опять сменил имидж. В прошлый раз мы видели его в драных и очень дорогих джинсах от какого-то известного в Европе кутюрье. К эксклюзивной рвани, штаны были со вкусом отделаны многочисленными пятнами органических и неорганических соединений. Сегодня Казимирович появился в безукоризненно сидящем на нем малиновом фраке и ослепительно белой сорочке с огромным жабо, рукава которой были застегнуты запонками за сорок тысяч евро. Эти запонки подарил ему на день рождения Гурский, получив премию за один из своих мультфильмов. От Марата попахивало весьма недешевым одеколоном и коньяком. Впрочем, фрак он вскоре повесил на спинку стула, и мы потихоньку включились в вечеринку, которая после проведения конкурсов, набирала обороты…
– Как тебе Кристинка? – спросил у меня Марат, когда мы вышли покурить.
– Что, запала в душу? – Гурский весь вечер подкалывал звезду, видя, что у обоих все отчетливее стало проявляться взаимное влечение.
Мне сегодня совсем не хотелось пророчествовать, но раз друг просит… Я закрыл на миг глаза и меня понесло.
Я «видел» свадьбу блестящей пары, первый день которой проходил в одном из самых дорогих Парижских ресторанов. Второй ее день прошел в полете, на борту огромного «Боинга» зафрахтованного арт-директором Пинько. А на третий день мы дружно застряли на яхте Казимировича, которую он держал на Минском море. Брызги шампанского, гости во всем белом, отовсюду смех и радость, вечерний фейерверк, опять брызги шампанского, опять смех и праздничная иллюминация…
– А дальше? – прервал меня Гурский, сгорая от нетерпения.
А дальше я «увидел», как Казимирович вложил все свои сбережения в раскрутку молодой певицы Кристины, и она стала регулярно занимать верхние строчки в местных хит-парадах. Прошло два-три года, и девушка еще больше похорошела, обзаведясь толпой собственных поклонников. А Казимирович все вкладывал и вкладывал, незаметно теряя свой лоск…
«Продолжай!» – на шее Марата вдруг стали вздуваться вены.
Тут я засмущался, так как передо мной стали проплывать некоторые и интимные подробности жизни восходящей звезды, проходившей не только в спальне четы Пинько, но и далеко за ее пределами. «Во дает!» – непроизвольно вырвалось у меня. И я, слегка покраснев, перевел взгляд на маленькую Кристинку, потерявшую нас из вида и прогуливающуюся возле мужского туалета.
«Дальше!» – не унимался Казимирович.
– Вижу лишнюю пару загорелых стройных ног в постели… – я решил ничего не утаивать от друга.
«Все пророчествуешь, Подольский? А надо ли?» – над крайней кабинкой туалета показалось зеленоватое облачко.
– Это же плазмоид! – воскликнул, молчавший до сих пор, Сергей Васильевич.
«Шеф!» – я также узнал этот голос.
– А ведь кто-то обещал заняться Синоптиком! – плазмоид, тем временем, окончательно перебрался из кабинки на нашу сторону и почти мгновенно трансформировался в горбатого седого старца.
– Мы ничего никому не обещали, и даже сказали Вашему посланнику, что возьмем паузу на неопределенный срок – меня это явление вмиг перенесло в момент нашей последней встречи с представителем таинственного и соседнего с нами мира.
– Пауза затянулась господа, пора действовать! – старик расправил плечи и слегка помолодев, превратился в мужчину примерно наших лет.
«Маратик! Ты где?» – в мужской туалет заглянула светлая Кристинкина головка.
– Ступай домой, дочка! – пришелец, не дав Казимировичу и рта открыть, посмотрел на девушку каким-то особым взглядом.
Глазки Кристинки затянуло поволокой и она словно зомби, удалилась в сторону гардероба.
«Хорошо, что успел записать телефончик!» – Казимирович проверил последние записи в своем аппарате. А я понял, что его сытая и беззаботная жизнь поп-идола закончилась с появлением в этой курилке зеленого плазмоида.
– Шеф, а как Вас звать-то? – Гурский был впечатлен эффектным заходом пришельца в наш мир.
– Зовите меня просто, Федором Карловичем – обаятельно улыбнулся гость, прикуривая от зажигалки Пинько сигарету.
«Золотое руно»! – я вспомнил, что именно такие сигареты курил и Анунакий Семенович, посланный однажды зачистить все нашу компанию.
– А в чем собственно дело, Федор Карлович? – Сергей Васильевич за это время вполне одомашнился, а сегодня и вовсе неплохо выступил, и влезать в дела планетарного масштаба не торопился.
– Вы в последнее время следите за погодой? – с укоризной посмотрел на нас шеф.
После его слов, я понял, что на этот раз нам не увернуться. Тем более, что сегодня сюда пожаловал сам шеф.