Синева
Шрифт:
Тимоша скинул тапки, залез на свою кровать и встал там, закрыв глаза.
— Вот смотри и делай вместе со мной! — сказал он Рексу. — Я широко раскидываю крылья! Взмахиваю ими… Они большие, сильные…
Рекс послушно взмахнул жиденькими крылышками.
— Я хочу летать! — прошептал мальчик. — Я очень хочу летать. Я делаю широкий взмах своими прекрасными, своими огромными крыльями… Лечу! Лечу!
Глава седьмая
Неужели так бывает?
И тут произошло невероятное: Тимоша шагнул с кровати, но не упал, а… повис в воздухе. Чувствуя, что под ногами вдруг не стало опоры, Тимоша открыл глаза и совершенно неожиданно без видимых усилий плавно взмыл под потолок.
Будильник растерянно звякнул, и шапочка звонка от удивления сползла у него набок.
А мальчик, описав под потолком круг, подлетел к балконной двери, закрытой на верхнюю (чтобы её нельзя было достать даже со стула!) задвижку. Повозился с ней и, распахнув балконную дверь настежь, вылетел на улицу!
В лицо Тимоше ударил тёплый осенний ветер, в котором смешались запахи прелых листьев из городских парков и скверов с влажными запахами дождя и реки.
Далеко-далеко внизу, в ущелье улицы, катили машины, троллейбусы, автобусы. По тротуарам спешили прохожие, и сверху было не разобрать, кто идёт: мужчина, женщина, ребёнок? Двигались разноцветные точки — пятнышко побольше, пятнышко поменьше, а вот совсем большое, яркое…
«Это же зонтик!» — догадался мальчик.
Из-за серо-синих осенних облаков выглянуло солнце, и у разноцветных пятен выросли тени. Они размахивали руками, двигали ногами. Одни бежали впереди, другие позади.
«Это смотря куда светит солнце: в спину или в лицо», — подумал Тимоша.
Он взмыл ещё выше. Тяжёлое, словно мокрая простыня, облако мазнуло его своим холодным краем по лицу, шлёпнуло по босым пяткам, и тут Тимоша окончательно понял, что он летит!
— Я лечу! Лечу-у-у! — закричал он, и голос его от радости сорвался!
Тимоша покружил над крышами домов и, широко раскинув руки, спланировал в открытую балконную дверь.
— Ну вот же он! — закричал Чижик. Мелко и нервно трепеща крылышками, он носился вокруг люстры. — Во! Летает! Ур-р-р-ра! — заорал он. — Мы летаем! Воще!
Будильник наконец пришёл в себя, поправил шапочку звонка и вдруг залился отчаянным звоном:
— Иван Карлыч! Иван Карлыч! Смотрите!
Старый Сурок прибежал из кухни, как был: в переднике, с тарелкой и тряпкой в лапках.
— Батюшки! — ахнул он. — Упадёт! Расшибётся!
Пенсне спрыгнуло с его коротенького носа и повисло на чёрном шнурке. Сверху Иван Карлыч казался Тимоше и Чижику коротеньким мягким плюшевым пенёчком.
— Что это? Что это?!
— Иван Карлыч! — кричал Тимоша. — Я лечу!
— Летят! — взволнованно объяснял Будильник. — Летят! Оба!
— Ага! — трещал Чижик. — Мы летим! Ну мы даём! Ну воще…
Старый Сурок зажмурился и замотал головой.
— Разбудите меня!
— Иван Карлыч, — сказал Тимоша, спустившись пониже. — Я лечу на самом деле!
— Нет-нет! Это я вижу во сне! Это такой странный сон! — лепетал Сурок.
— В том-то и дело, что не сон! — звякнул Будильник. — Мы же все это видим.
— Значит, мы все спим! — сделал вывод Иван Карлыч.
— Но не может же всем сниться один и тот же сон!
— Не сон! Раньше мне это снилось, но теперь я лечу на самом деле.
Тимоша взмыл под потолок, перевернулся через голову, сделал «мёртвую петлю», резко спикировал и пронёсся, как истребитель, мимо отшатнувшегося Сурка.
— Ба… Батюшки! Что ж это делается! — просипел Иван Карлыч.
— Давайте с нами! — кричал мальчик. — Взлетайте!
— А ему слабо! — пискнул Чижик. — Летать — не пенсне носить!
— Но ведь этого не может быть! — жалобно прошептал Сурок.
— Не может! — подтвердил Будильник. — Не может, но ведь летают!
И тут Тимоша и Рекс заложили такие воздушные пируэты, что старый Сурок сел на пол и схватился за сердце.
— Упадут! Упадут ведь! Ай, батюшки! Упадёте! Расшибётесь! Ведь вдребезги расшибутся! — сказал он Будильнику. — Прекратите немедленно! — строго сказал он, стараясь взять себя в руки. Он даже попытался подпрыгнуть и поймать Чижика за сползающие джинсы.
— Не-а! — заорал Рекс — Не прекратим. Мы теперь воще! Захотим — на улицу! Захотим — воще! Куда хотим — туда летим!
— Что это значит? — ахнул Будильник. — «Куда хотим — туда летим!» Без разрешения родителей?!
— Спускайтесь немедленно! — строго приказал Сурок.
— Но почему? — спросил Тимоша.
— Ты упадёшь и больно разобьёшь коленки… или нос…
— Не упаду… Не упаду-у-у… — кричал Тимоша, пикируя и взмывая вверх по всем правилам высшего пилотажа.
— Тимоша! — простонал Сурок. — Спустись, пожалуйста… Все эти полёты плохо кончаются!
— Счас, — сказал мальчик, — вот слетаю на улицу…
— На улицу! — как в набат, зазвонил Будильник. — Родители категорически запретили… Там же дождь, там же машины.
— Вот именно! Вот именно! — поддакивал Сурок. — Спускайтесь немедленно! Прекратите это… — Иван Карлыч не мог найти слово, чтобы назвать это немыслимое явление. — Это опасно! Очень опасно!